Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 8 - Павел Барчук"

майор, узнав о слитой русскому князю информации? С живого шкуру спустит. А прознай об этом губернатор Бао Гуйцин? У него фантазия по части пыток побогаче самурайской. Вы покойник, Матвей Семёнович. Единственный для вас шанс остаться живым и здоровым — это я.

Очкарик часто заморгал. В нем отчаянно боролись страх и желание даже в такой жопной ситуации найти хоть какую-то выгоду.

— Вам что-то от меня надо? — поинтересовался он настороженно.

— Ну вот! — всплеснул я руками. — Говорю же, умный человек. Завтра вы получите некое снадобье. Требуется сделать так, чтобы майор вечером его выпил. Каким образом вы это провернёте, меня совершенно не колышет. Хотите — подлейте в вино, хотите — заварите ему чаю. Хотите — насильно заливайте в глотку.

Приходько пялился не мигая почти минуту. В его голове выстраивалась вся схема. Вернее, она выстроилась сразу, просто очкарик не мог поверить, что я вот так запросто приказываю ему отравить майора Хондзё.

— Я не убийца, Павел Александрович! — пискнул он после паузы. — Цифры считаю! Бумаги ношу! Не могу человека жизни лишить!

— Придётся, — отрезал я. — Либо умрёт он, либо вы. Выбор небогатый. Потому как после сегодняшнего разговора просто буду вынужден открыть глаза и японцу, и губернатору. Вы, конечно, можете попытаться оправдаться перед ними и даже рассказать, как вас принудил и заставил страшный князь, но… — Я усмехнулся прямо в лицо очкарику. — Это ничего не даст. Потому что вас в любом случае убьют. А со мной будут решать вопросы уже после. Думаю, вас это мало порадует. Вы ведь уже сдохнете к тому моменту.

Очкарик замолк. Засопел, шмыгая покрасневшим носом. Напряжённое лицо выдавало активный мыслительный процесс. Чаша весов начала клониться явно не в пользу самурая. Уж что-что, а своя шкура Матвею Семёновичу всяко дороже, чем какой-то майор.

— Хорошо… — выдавил он наконец дрожащим голосом. — Но мне нужны гарантии. И деньги. Сами понимаете, после такого лучше из Харбина уехать. За границу.

— Ага, — хохотнул вахмистр. — Ещё скажи, в Баден-Баден или Париж.

— Таки да! — очкарик гордо вскинул голову и даже обрёл решительный вид. — Париж было бы крайне уместно.

Тимоха угрожающе подался вперёд.

— Погоди, — остановил я его, затем кивнул Приходько: — Получите. И деньги, и билеты.

На самом деле, конечно, никто не собирался отправлять эту крысу в Париж. Сразу после того, как он выполнит задание, Матвея Семёновича ждёт быстрая и безболезненная кончина. Тимоха прав, этого не избежать. Но Приходько знать об этом не надо, пусть верит в светлое будущее и долгую жизнь.

— Ещё такой момент, — продолжил я вводить очкарика в курс дела. — Вместе с зельем вы получите некую папку. Майор выпьет чаю или что вы там ему предложите, захочет спать, выпроводит вас из дома и отправится в спальню. Вам надо будет осторожно вернуться и оставить в кабинете Хондзё эти документы. На видном месте. Например, на столе.

— Это… что-то важное? — Приходько судорожно потёр заледеневшие ладони.

Я смерил его холодным, тяжёлым взглядом.

— Вы уверены, Матвей Семёнович, что хотите знать содержание документов? — поинтересовался предельно вежливо. — Я бы вам, и когда папка окажется в руках, категорически не советовал её открывать.

Очкарик побледнел ещё сильнее, энергично затряс головой.

— Нет-нет, конечно, не желаю! Папка так папка…

— Значит, подведём итог, — я мило улыбнулся Матвею Семёновичу. — Завтра утром на соседней улице вас будет ждать мой человек, он отдаст всё, что нужно. Вечером ровно в семь часов вы должны оказаться в доме майора. Повторюсь, но как вы это сделаете, мне всё равно. Ровно в восемь часов за особняком Хондзё появится экипаж. Он будет ждать вас ровно тридцать минут. В экипаже вы найдёте деньги, билеты на поезд и чёткую инструкцию, куда ехать. Будет это Париж или другой город — посмотрим.

Приходько судорожно сглотнул. Затряс головой.

— Сделаю, ваше сиятельство. Всё сделаю в лучшем виде.

Тимоха рывком поднял его на ноги и подтолкнул к выходу из проулка. Пора было отпускать нашего ценного кадра.

Матвей Семёнович поправил воротник пальто. Посмотрел на меня с заискивающей, нервной улыбкой.

— Павел Александрович… Дозвольте спросить. А может, мне того… снова к вам в общину? Тогда и бежать никуда не придётся… Человек я полезный, сами знаете.

Я внимательно посмотрел Приходько в лицо. Думал, он шутит. Но нет, физиономия у очкарика была вполне серьёзная.

— Матвей Семёнович, — сарказм в моём голосе не заметил бы только идиот, — после всех ваших подвигов вы на полном серьёзе задаёте мне этот вопрос? Конечно, нет.

Вахмистр без лишних слов ухватил конторщика за шкирку и придал ему ускорение увесистым пинком под зад. Счетовод неуклюже взмахнул руками, плюхнулся в сугроб, а потом очень-очень быстро пополз на коленях в сторону своей улицы.

— Не сдаст? — спросил Тимоха, задумчиво глядя очкарику вслед.

— Нет, — качнул я головой. — Матвей Семёнович сильно заблуждается в одном вопросе. Он упорно продолжает меня недооценивать, потому что в прошлом я позволил ему жить. Сейчас он верит, что после убийства майора получит путёвку в светлое будущее и деньги. Его такой поворот вполне устраивает. А ещё господин Приходько думает, что, имея информацию о том, кто «заказал» Хондзё, сможет меня шантажировать… Так что не сдаст. Выполнит всё как велено.

Глава 10

Мы вернулись к саням, уселись каждый на своё место.

— Домой, Павел Саныч? — спросил вахмистр, разбирая вожжи.

Я прикинул время. Восьмой час. Для визитов поздновато, конечно. Но, с другой стороны, когда это меня останавливало?

— Нет, Тимофей. К Соломону.

Казак обернулся, удивлённо приподнял бровь.

— На ночь глядя, ваше сиятельство? Дык лавка, поди, закрыта уже.

— Откроет. Нам с тобой, Тимоха, необходимо поговорить с Соломоном Марковичем по важному делу, — я глянул на казака и уточнил: — По твоему делу.

Вахмистр несколько секунд соображал, о каком таком деле речь. А как сообразил, глаза его в один момент округлились.

— Так это… Павел Саныч… неловко как-то. Без подготовки. Не по-людски, — забубнил он, сразу растеряв всю свою суровость. — Свататься, оно ж обстоятельно надо. С разговором, с поклонами…

— Некогда нам обстоятельно, — отрезал я. — Через месяц уезжаем. Пока ты все каноны будешь соблюдать и поклоны бить, я уже в Шанхае окажусь. Хочешь жениться на Рахили и забрать её с собой? Или планируешь её тут оставить?

Тимоха помрачнел, насупился. Разумеется, бросать прекрасную дочь ростовщика в Харбине ему не хотелось.

— И жениться, и забрать с собой, — буркнул он.

— Вот и правь к Соломону. Сватов сегодня засылать не станем, не переживай. Сегодня