Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 8 - Павел Барчук"

час, — в медчасти, у постели деда. После неудавшегося побега старик по-прежнему оставался в лазарете. Он дремал, укрытый тулупом по самый подбородок. Лебедев уверял, что ничего серьёзного, однако «выписывать» травника не торопился. Возраст да усталость после всей этой беготни по сугробам сделали своё дело. Сердечко Шэня и правда подвело.

Девчонка сидела на табурете с открытым молитвословом на коленях. Губы её беззвучно шевелились. Учила Символ веры, как и обещала Шаховской. Слово держит, этого не отнять.

Она сразу услышала мои шаги, подняла голову. Вопросительно изогнула бровь.

— Пройдёмся, — сказал я.

На лице у китаянки отразилась целая гамма чувств. От удивления до откровенной подозрительности. Оно и понятно. За всё время нашего знакомства я ни разу не предлагал ей просто прогуляться. Командовал, спрашивал, ругался — было. А вот этак, по-человечески, — ни разу.

— Надо, чтобы кто-то рядом с дедом остался, — произнесла она, откладывая книгу.

— Не переживай. Лебедев приглядит.

Манью накинула ватник, натянула шапку. Мы вышли во двор. Я вежливо подхватил девчонку под локоток.

Тут же все, кто был во дворе, уставились в нашу сторону. Дарья, тащившая от колодца полное ведро, застыла на полушаге, едва не расплескав воду на валенки. Рот у кухарки неприлично открылся, во взгляде появилась откровенная зависть. Пока она тут вёдра таскает, кое-кто успел целого князя отхватить.

Караульный у ворот толкнул локтем соседа и кивнул в нашу сторону.

Я мысленно усмехнулся. Молва на лесопилке разносится быстрее телеграфа, тут Корф прав. К вечеру вся община будет судачить, что князь гулял с невестой под ручку. Собственно говоря, именно это мне и нужно. Пусть судачат. И пусть Ерёма, когда вернётся из города, повезёт губернатору свежую новость — князь воркует с суженой, ни о чём дурном не помышляет.

Мы прошли мимо конторы, вдоль кирпичного забора, к дальнему его концу, где за воротами чернела кромка леса. Солнце висело низко, тусклое, обведённое белёсым кольцом. Вышли с территории через второй пост.

Какое-то время шагали молча. Оба, похоже, не очень понимали, как себя вести в этой новой для нас роли. В прошлой жизни я бы уже давно взял инициативу. Там любая беседа с женщиной была партией в покер с заранее известным финалом. Тут же всё выходило как-то… коряво. Будто мне снова восемнадцать и я веду девушку на первое свидание.

Дожил, Серёга.

— Ну, говорите, князь, — первой нарушила молчание Манью. — Очевидно же, вы не просто так позвали меня гулять по морозу. Люди не меняются настолько сильно.

— Есть такое, — усмехнулся я. — Разговор на самом деле имеется. Но позвал не только ради него. Поговорить могли бы и в конторе. Мы, так сказать, совмещаем приятное с полезным. В общем, смотри… У нас теперь новые правила, как договаривались. Я выдаю тебе всё как есть, без утайки. А ты взамен спокойно слушаешь без своих закидонов. Потом вместе принимаем решение. Надеюсь, без споров и драк. Идёт?

Китаянка остановилась, повернулась ко мне. Посмотрела долгим, изучающим взглядом. Потом опять двинулась вперед.

— Шутите…— кивнула она сама себе, — Про драки. Ну да. Драк не будет. А вот споры… не знаю. Надо сначала послушать. Говорите.

Ну я и сказал. Всё.

Что майор не отвяжется. Что для такого человека, как Хондзё, князь Арсеньев стал делом чести и принципа. А самурай скорее сам себе брюхо вспорет, чем отступит от принципа. Что я искренне пытался игнорировать этого урода, но он настойчиво лезет мне на глаза. Причём лезет так, что на ровном месте приходится решать слишком много проблем. И что конкретно сейчас вопрос стоит следующим образом: либо я его, либо он меня. Третьего варианта просто нет. И что для спокойного отъезда из Харбина, на подготовку которого уйдёт где-то месяц, Хондзё должен исчезнуть. Иначе велика вероятность, что до этого путешествия не доживу не только я, но и община. Про отъезд много рассусоливать не стал. Девчонка уже слышала версию, почему надо уезжать из Маньчжурии, об этом говорит вся лесопилка.

Манью слушала не перебивая. С каждым моим словом лицо у неё становилось всё внимательнее. Не испуганным. Не брезгливым. Именно внимательным. Так слушают деловое предложение.

Когда я закончил, она ещё несколько секунд молчала, потом снова остановилась, повернулась ко мне лицом и выдала:

— Дед знать не должен.

Сказать честно, я слегка прихренел от скорости развития нашего диалога. Саму формулировку «майора надо отравить» никто вслух как бы не произносил. Но Манью сама всё поняла. Более того, она не стала задавать тупые вопросы, типа: а почему я? А может, как-то по-другому? Сразу перешла к сути. Видимо, Шэнь не одобрит, если его «внучка» начнёт травить всяких японцев. Впрочем, думаю, и не японцев тоже. Старик спасает людей. Это смысл его жизни.

— Хорошо, конечно, — согласился я. — Не вопрос. И… хочу, чтобы ты понимала, никто не собирается тебя заставлять. Участвовать или нет — решать только тебе.

— Да, я понимаю, — кивнула китаянка. — И это действительно моё решение. Хондзё не успокоится, вы правы. Ну и потом… — Она усмехнулась. — Мне он мешает ничуть не меньше, чем вам. Если не станет майора, информация о моем происхождении тоже больше не будет висеть дамокловым мечом. И да, мы сделаем всё так, что ни один доктор не обнаружит признаков постороннего вмешательства. Помните, князь, как ваш вахмистр спал несколько дней после ранения? И вы тоже? Это старый семейный рецепт. Сбор трав. У него и название есть, красивое — «трава долгого сна». Всё зависит от количества настойки. Человек может просто крепко спать, а может и не проснуться. Врач, даже самый опытный, определит всего лишь остановку сердца. Майор — человек у нас занятой, служит на благо страны, не жалея себя. Никто не удивится. Добавлять можно в чай или в вино. В вино даже лучше. Минут через двадцать майору захочется спать, появится ощущение усталости. Он ляжет к кровать, уснет. Все.

Я слушал Манью и, честно сказать, офигевал от ситуации. Наверное, мы и правда созданы друг для друга. Два сапога пара. Стоим посреди заснеженного лесочка и спокойно, по-деловому, обсуждаем чужую смерть. И ни у кого из нас нет сомнений по этому поводу или угрызений совести.

— Теперь моя часть уговора, — Манью вздёрнула подбородок. — Раз уж вы сегодня такой честный.

— Валяй.

— Больше никаких тайн. — Голос у неё звучал ровно, но твёрдо. — Если я варю зелье для вашего майора, я должна знать весь ваш план. Целиком. Кто, когда, что потом. Не желаю выяснять по частям, как, например, с отъездом. Вы сказали мне про деньги,