Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 8 - Павел Барчук"

— Не передумал. Он слово дал.

— Дык еврей же. Хитрый.

— Вот поэтому и не передумает. Хитрый человек своим словом не разбрасывается. У него слово — тот же вексель. А векселя Соломон Маркович не подделывает.

Казак кивнул. Вроде бы успокоился. Ушёл. Через четверть часа снова маячил у ворот.

В общем, плюнул я на попытки его вразумить и засел в конторе с Селивановым и Михаилом. Соломону был обещан список отъезжающих. А обещания, как я сам только что втолковывал вахмистру, надо выполнять.

Пётр Иванович разложил на столе свою амбарную книгу, Михаил пристроился сбоку с чистым листом и карандашом. Сверяли, вычёркивали, спорили.

— Кузнец Трофим с семейством, — бубнил Селиванов, водя пальцем по строчкам. — Пятеро душ. Едут. Вдова Акулина с сыном. Тоже едут.

— Записал, — отзывался грузин.

— А вот с Прохоровыми закавыка. — Управляющий поскрёб затылок. — Старик ехать не желает. Говорит, тут помру, мне всё одно где. А сын с невесткой собрались. Мол, батя своё пожил, а им жизнь строить.

Отцы и дети. Тургенев бы оценил.

— Пусть сами меж собой разберутся, — пожал я плечами. — Наше дело — предложить. Запиши карандашом, с пометкой. Передумают — вычеркнешь.

К полудню список более-менее сложился. Пятьдесят с небольшим человек. Это без казаков. Никифоров своих ещё опрашивал и обещал к вечеру дать окончательный ответ.

Сказать честно, примерно на столько я и рассчитывал. Народ за эти месяцы прикипел к лесопилке. Крыша над головой есть, в котле каша варится, тепло. А тут князь со своими пророчествами. Через несколько лет в Харбине станет худо… Через несколько лет! Да кто в нынешние времена загадывает дальше, чем на неделю?

— Маловато, ваше сиятельство, — вздохнул Селиванов, оглядывая исписанную страницу. — Я-то думал, больше народу решится.

— Сколько есть, — ответил я. — Силком никого не потащу. Кто остаётся, тех новый хозяин не обидит. Об этом позабочусь отдельно. Не только на словах.

Со двора донёсся зычный крик караульного, потом заскрипели створки ворот.

Я подошел к окну, выглянул на улицу. Во двор въехала пролетка и двинулась к крыльцу. Тут же ей навстречу выскочил Тимоха. Физиономия у вахмистра была такая, будто он встречал не сватов, а как минимум Второе пришествие.

— Ну вот, — я поднялся из-за стола. — Сейчас узнаем, передумал Соломон Маркович или нет.

Мы всем скопом, я михаил и селиванов вышли на улицу.

Первым из пролётки выбрался Корф. Он галантно помог спуститься супруге и Шаховской. Обе дамы раскраснелись с мороза и выглядели донельзя довольными.

Тимоха замер в двух шагах. Подойти ближе не решался. Только пожирал глазами то барона, то княгиню. Пытался прочесть ответ по лицам.

— Ну-с, Владимир Николаевич, — спустившись с крыльца, обратился я к Корфу. — Не томите. Как съездили?

Барон расправил плечи, огладил усы и выдал так, будто стоял на плацу перед строем:

— Докладываю, Павел Александрович. Сватовство прошло в наилучшем виде. Господин Блаун принял нас со всем радушием. Невеста согласна. Отец благословляет.

Потом помолчал, повернулся к Тимохе и добавил с улыбкой:

— Поздравляю, вахмистр. Быть тебе женатым.

Тимоха издал какой-то невнятный звук. Не то выдохнул, не то всхлипнул. Здоровенный мужик, который глазом не моргнув прикрыл меня от удара, стоял красный как рак и не знал, куда девать руки.

— Благодарствую, ваше превосходительство… — выдавил он наконец севшим голосом. — И вам, Вера Николаевна. По гроб жизни…

— Полно тебе, Тимофей, — отмахнулась Шаховская. Однако видно было, что ей приятно. — Благодари своё счастье. И Павла Александровича. ТОлько его решительность ускорила процесс.

А вот генеральша оказалась более разговорчивой

— Ах, Павел Александрович! — затараторила она. — Какой достойный человек этот господин Блаун! Как принял, как принял! Чаю подал, варенье с лимонными корочками! А Рахиль-то! Скромница! Так и зарделась, когда Володя речь сказал. А речь была — заслушаешься! Я думала, Владимир Николаевич у нас только приказы отдавать умеет, а тут…

— Машенька, — мягко осадил её барон. — Князю, полагаю, неинтересны подробности.

Тут Владимир Николаевич ошибся. Подробности мне были интересны чрезвычайно. Не каждый день боевой генерал выступает сватом у ростовщика.

— Отчего же, — возразил я. — Продолжайте, Мария… простите, запамятовал отчество.

— Фёдоровна, — с готовностью подсказала генеральша и продолжила с удвоенным жаром: — Так вот, Володя встал и говорит: «У вас, уважаемый Соломон Маркович, товар, а у нас купец». По старинному обычаю, как положено! Я прямо прослезилась. А Блаун тоже не промах. «Товар, — отвечает, — у меня особенный. И купец должен быть под стать». И пошло у них, и пошло! Полчаса, не меньше, друг друга обхаживали, покуда до сути добрались.

Живо представил себе эту картину. С одной стороны — боевой генерал при всех орденах. С другой — старый лис, который за свою жизнь переторговал половину Харбина. И оба с самым серьёзным видом общаются по всем правилам купеческого сватовства. Жаль, меня там не было. За такой спектакль можно билеты продавать.

— А о сроках сговорились? — спросил я, когда Мария Фёдоровна перевела дух.

— Сговорились, — снова вступил Корф, оттеснив супругу. — Крещение Рахили Соломоновны — как батюшка подготовит. Вера Николаевна берётся всё устроить. Венчание — после Святок. Раньше церковь не дозволяет, пост. Соломон Маркович особо просил не торопиться. Чтоб всё было честь по чести, а не тайком, будто краденое.

После Святок, значит. Прикинул в уме. Святки кончаются в середине января. Месяц, отведённый на сборы, выходит аккурат туда же. Успеем и повенчать, и в дорогу собраться. Если, конечно, ничего не случится. А в Харбине что-нибудь случается каждый день.

— Добро, — кивнул я. — Спасибо вам, господа. Уважили.

— Всегда рад, — коротко отозвался Корф, потом усмехнулся: — А казака вашего, Павел Александрович, вы бы чем-нибудь заняли. Он до свадьбы сам с ума сойдет и нас всех сведет. Совершенно нет покоя.

— Займу, Владимир Николаевич, — пообещал я. — Непременно займу.

— И вот ещё. — Барон сунул руку за борт кителя, вытащил сложенный вчетверо листок. — Соломон Маркович просил передать. Лично в руки.

Я развернул записку.

«Дорогой князь! Медь пришла. Вся, до последнего фунта, по Вашему списку. Бумаги английские, такой красоты, что хоть в рамку вешай. К обеду подводы будут у Вас. Счёт пришлю отдельно, чтобы не портить Вам сегодняшний день. С. Б.»

Ну надо же. Медь для строительства еще двух колонн приехала аккурат тогда, когда нужна мне меньше всего. Закон подлости в чистом виде.

Ладно. Разберёмся.

Дамы отправились к бараку. Отогреваться и делиться новостями. Судя по тому, с какой скоростью неслась впереди генеральша, к обеду о помолвке будут знать даже лошади