Читать книгу - "Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева"

добавил Игнат. – Ты видел гремучек?

– Гремучек?

– Таких чёрных кусачек.

Марк кивнул. Он понял, что точно такое же существо видел совсем недавно. И не в чужих воспоминаниях, а наяву. «Так вот что это было в школе, – догадался он. – Зубов подложил Лили гремучку!»

– А эти руки… И перстень…

Игнат вздохнул.

– Перстень Волковых – старинная вещь. Помнишь, я рассказывал тебе про Фёдора Волкова? Говорят, что перстень принадлежал его сыну. С тех пор так и переходил – от отца к сыну. Наш отец отдал его Адику. А теперь, наверное, перстень у тебя?

Марк покачал головой.

– Никогда его не видел.

Он всё ещё был под впечатлением от чужих воспоминаний. Значит, отец Марка заставил Игната прикоснуться к гремучкам?

– Ладно. – Дядя поднялся с пола и отряхнулся. Рядом валялась книга в кожаном переплёте. – Надо заняться эмпатом, пока не стемнело. Возьми капкан и пару сетей. С пауками я потом разберусь.

Они вернулись в помещение с гарпунами. Марк взял всё необходимое.

Дядя пролистал страницы и захлопнул книгу. Вид у него был довольный.

– А! Чуть не забыл!

Он снова скрылся в своей каморке, чертыхнулся, наткнувшись на очередного паука, и вернулся уже без книги. Вместо неё в руках он держал небольшой серебристый предмет.

– Это что?

– Печать ведьмы, – Игнат показал круглое основание размером с пятирублёвую монету. В центре геральдического щита было изображено ветвящееся дерево, от которого расходились тончайшие нити. Перед деревом стоял улей, вокруг которого кружили пчёлы.

– Символ труда и служения, – пояснил егерь.

– А дерево?

Игнат задумчиво покрутил печать в руке и пожал плечами.

– Понятия не имею. Наверное, тоже что-то значит.

Его рука легла на плечо, заставляя мальчика повернуться.

– Наклони голову, – велел Игнат. – Будет немного больно, но лучше это сделаю я, чем кто-то другой. Вообще, егеря обычно устраивают испытания для новеньких. Но, думаю, мы без этого обойдёмся.

Он подмигнул. Марк послушно склонил голову.

Печать коснулась шеи и обожгла холодом. Мальчик зашипел.

– Свет не уйдёт, пока тень под замком. Защищая день, мы хороним ночь, – скороговоркой произнёс дядя и убрал печать. – Ну вот, Андрей Николаевич будет счастлив, что мы следуем традициям.

Марк тронул шею.

– Холодная.

– Ничего, скоро оттает. Эти ведьмины штуки всегда ледяные. Говорят, потому, что ведьмы могли добровольно уходить в Ледяной дом и возвращаться по собственному желанию. Ну, не знаю. Ни одной живой ведьмы я что-то не встречал. Зато некоторые их вещицы служат нам до сих пор. Ладно, идём. Нужно отыскать эмпата.

Глава 13

По следам лохмалеона

На этот раз Игнат повёл Марка другим путём. Они выбрались из подвала, прошли вдоль здания и очутились у массивной двери под широким металлическим козырьком. На брусчатке внутреннего двора ещё виднелись следы крови. Здесь прошли егеря с раненым Орловым.

– Я уже и забыл, как выглядят нормальные дверные ручки, – Марк указал на ничем не примечательную широкую бронзовую скобу. – В доме сплошное зверьё.

– Здесь тоже, – ухмыльнулся Игнат. – Паршивец прячется с обратной стороны.

Марк наклонился и посмотрел на внутреннюю часть скобы. Из полутьмы на него смотрели маленькие хищные глазки.

– Кусается ужасно, если по незнанию его схватить. Укусы воспаляются и долго не заживают. Но вообще он страшный трус. Если бы его разместили внутри дома, он бы в Теменьбург пускал всех подряд. А с этой стороны даже удобнее. Когда мы тащили Орлова, открыл дверь моментально.

Глаза, смотрящие из темноты, мигнули.

– Что это? – прошептал Марк.

– Вратень-бурундук.

– Вратень?

– А, ты же не знаешь, – Игнат нетерпеливо постучал по ручке ногтем, и дверь тут же открылась.

Они вновь оказались в «Полярной звезде», выйдя через «замурованную», как ещё недавно считал Марк, дверь у греческой лестницы. Только теперь мальчик понял, почему здесь не было ручки. Она просто находилась с другой стороны.

– Вратни – это такие звероручки, – принялся объяснять Игнат, минуя коридор, чтобы выйти на улицу. – Их полным-полно в городах. И у нас, и за границей. Одно время на них была мода. Завезли купцы в восемнадцатом веке. Кстати, не только их. В царствование Петра какой только дряни сюда не привозили. А как же? Заморские диковинки. Потом замучились расхлёбывать.

Проходя мимо вешалки, Игнат захватил куртку Марка, которая материализовалась, как всегда, кстати.

– Надень, на улице холодрыга.

Марк послушно нырнул в куртку. Сейчас ему и в голову не пришло бы считать её позорной. Во-первых, прогулявшись по внутреннему двору, он сильно замёрз. А во-вторых, слушая рассказ Игната, он просто не думал о своём внешнем виде.

Оказавшись на улице, Игнат снова достал свою трубу-калейдоскоп и осмотрелся.

– Так что там с вратнями? – напомнил мальчик, когда дядя зашагал по Прядильной в сторону Глухого переулка.

– Сначала это нечто вроде икринки, которая переносится по воздуху. Но жить эти икринки почему-то предпочитают исключительно на дверях. Они прилипают к ручке, буквально врастают в замок и в конце концов сами становятся частью двери.

– И как тогда её открыть? – Марк вспомнил, что Граф пытался ему что-то втолковать, когда застукал у двери в комнату двадцать пять.

– К каждому вратню нужен свой подход. Павиан уважает силу. Шакал любит сладкое. А львы…

– Боятся щекотки. – Марк остановился, дожидаясь, пока дядя снова осмотрит улицу через калейдоскоп.

– А как Мадам договаривается с вратнем-змеёй на первом этаже?

– Не знаю. Наверное, они говорят на одном языке. На твоей комнате кто? Шакал?

– Собака. А у мамы – птица.

– Тебе повезло. Псы – самые дружелюбные. Они узнают хозяина по запаху и всегда открывают дверь заранее. А хозяином они считают всякого, кто подует им в нос. Им просто нравится служить.

– Но я ничего такого не делал!

Игнат на секунду задумался.

– Значит, кто-то дал ему понюхать что-то из твоих вещей. Думаю, это Гунна. Она помешана на детях. Неудивительно, что она выбрала для тебя комнату с самой удобной звероручкой. С птицей могут быть сложности.

– Почему?

– Они любят музыку и хорошее настроение. Если ты пессимист без слуха и голоса, то в жизни не сладишь с такой звероручкой.

– Мама всегда в хорошем настроении. А ещё она играет на скрипке.

– Значит, проблем не будет. Кстати, вратни не только на простых дверях живут. Это отличные охранники сейфов. Такие обычно быстро учатся распознавать кровь владельца и открывают тайник только ему или его близкому родственнику.

Проходя мимо Глухого переулка, Марк бросил взгляд на загадочные чёрные ворота с буквой «Т». Теперь он понял, что скрывается за ними. Главный вход в Теменьбург!

Они дошли до поворота на Первую Дровяную и остановились.

– Не понимаю, куда он делся, – признался Игнат. – При дневном свете он должен был идти по этой стороне улицы. Видишь, тут тень от домов? Но я потерял его следы ещё у кафе. К Тихонову он не сунется – у него повсюду капканы. А эмпаты не дураки.

– Может, туда? – Марк указал в сторону Дровяной. Сейчас улица выглядела совершенно безобидно. Прямая дорога с треугольниками деревянных фонарных опор. Неприметные домики справа и слева. Как можно было тут заблудиться?

– На Дровяной искать не будем. Ни один эмпат этого не стоит.

– А что с ней не так?

– Тефралиты. Создают иллюзии, миражи. Меняют окружающий пейзаж до неузнаваемости. Вон, видишь магазин?

Игнат указал в сторону небольшого бело-синего строения с надписью «Продукты». Окна были заколочены, на фанере висело множество объявлений. Магазин находился на углу Первой Дровяной и Прядильной. Просто удивительно, что Марк его раньше не замечал.

– Проще показать, чем объяснить, – Игнат направился к магазину, отсчитывая шаги. – Раз, два, три, четыре… – он продолжал бормотать, пока не дошёл до места. – Запомнил? Ровно девятнадцать шагов. А со стороны Прядильной ориентир – дом Орлова. Вон тот, розовый, с белыми окнами.

Поравнявшись с магазином, дядя коснулся здания рукой. Стена тут же заволновалась, пришла в движение.

– Ты не смотри, что это вроде как пыль. Тефралиты – они живые. – Игнат принялся стряхивать с поверхности серо-зелёный налёт. – Нечто вроде плесени, причём довольно хитрой. Могут успешно водить тебя за нос.

«Пыль» осыпалась. Под пальцами появился фрагмент деревянной стены.

– Ого… – только и мог сказать Марк.

Поняв, что хитрость не удалась, тефралиты попятились и отступили, как отступает отлив, обнажая участок морского дна. Сначала показалась полукруглая веранда. Потом обнажились деревянные своды, оплетённые сетью девичьего винограда, побеги которого теперь засохли. И наконец, пелена спала со всего здания. Это был деревянный особняк с высокой красной крышей, небольшой открытой верандой и флигелем-башенкой.

Внутри веранды скрывались от посторонних глаз две уютные скамьи. Игнат расположился на одной из них, указав мальчику на скамью напротив.

– Одно из редких