Читать книгу - "Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева"

зданий Петербурга – почти полностью из дерева. Если бы не тефралиты, сюда бы туристов водили. Дом смотрителя складов.

– Каких складов?

– Дровяных, конечно. Думаешь, почему улица так называется? В начале девятнадцатого века здесь находились дровяные склады. И не только. Ещё были мастерские, в них пытались обрабатывать древесину и пеньку для кораблестроения. Но место оказалось неудачным. Слишком влажно, с залива постоянно дует ветер… Да и Теменьбург по соседству. Затея использовать кусок острова под нужды города провалилась. Склады перенесли дальше, к Обводному каналу. Так что в городе есть всем известная Дровяная улица, а есть наша – Первая Дровяная.

Марк с любопытством осматривал веранду. У входа в дом он заметил небольшую табличку и встал, чтобы рассмотреть получше.

– Отреставрировано А. С. Волковым… – прочитал он и вопросительно взглянул на Игната.

Тот кивнул.

– Ага. Одно из любимых мест Адика. Не считая деревянной галереи, конечно. Он и крыльцо обновил, и внутри с какой-то старой фреской чуть ли не год провозился. Хочешь, посмотрим?

– Нет.

Марк демонстративно отвернулся в сторону Дровяной. Он бы с удовольствием покинул это место. Беда только в том, что за несколько минут тефралиты до неузнаваемости изменили пейзаж.

– Я видел твои воспоминания, – осторожно заговорил Игнат. – В сети небесных пауков. Тебе есть за что на него обижаться.

– Ваши я тоже видел, – проворчал Марк.

Дядя потёр шею.

– Ну да, мы с Адиком никогда не ладили. Ещё с тех времён, когда он начал подрезать грифонам крылья. Непростой человек. Всегда считал себя лучше других. У отца ходил в любимчиках… Хочешь, поговорим о нём?

– Нет, – отрезал Марк. – Где дальше будем искать?

Игнат с готовностью встал.

– Попробуем вернуться и ещё раз осмотреть всё у «Полярной звезды». Калейдоскоп позволяет видеть следы теневиков, но если на них попадает солнце, следы исчезают. Возможно, эмпат перебежал на другую сторону улицы, пока было облачно. Погода сегодня непредсказуемая. Если после этого выглянуло солнце, следы могли исчезнуть.

Отсчитав девятнадцать шагов, они вернулись на Прядильную и направились к тринадцатому дому. Ветер дул в спину. Марк поднял воротник, чтобы согреться.

– А зачем этот эмпат так нужен Мадам?

– Вообще, она мне не докладывает. Но могу предположить. Шерсть эмпатов всегда очень дорого ценилась. Но, к несчастью, они отлично сливаются с окружающей средой. Кстати, вы нашли общий язык со старой мегерой??

– Как-то не очень. По-моему, она хочет отравить Графа.

Дядя взглянул на племянника с любопытством.

– Я видел, как она несла ему что-то в чашке, – пояснил Марк. – И Граф был… такой несчастный.

– Кто знает, – пожал плечами Игнат. – Она вообще странная женщина.

Они прошли мимо кафе Тихонова. Набежавшие тучи закрыли солнце, и Прядильную затянуло тенью. Начал накрапывать дождь.

– В такую погоду мы его точно не найдём, – проворчал Игнат. – Так что у Мадам будет ещё один повод нас недолюбливать. Ты иди домой. Я поставлю пару капканов. Вдруг попадётся?

Вернувшись в «Полярную звезду», Марк решил первым делом заглянуть к маме. Но столкнулся с непредвиденным затруднением. Дверь не открывалась. Вратень-птица прочирикала короткую мелодию и смешно встряхнулась, распушая перья.

– Не буду я тебе петь! – возмутился Марк. – Открывай давай!

Звероручка снова принялась насвистывать, настойчиво предлагая повторить трель.

– Идиотизм… – Марк настойчиво постучал. – Ма, ты там?

– Заходи! – раздался голос из‑за двери.

Птица на двери издала протяжное «тьююю», давая понять как сильно её разочарование, но дверь всё-таки открыла.

Марина лежала на кровати и смотрела в потолок. Увидев сына, она приподнялась на локте и поморщилась.

– Ты в порядке?

– Голова раскалывается, – призналась она. – Как прошла твоя прогулка?

Марк сел на подоконник и задумчиво положил на колени книгу «Описанie Петергофа» 1868 года. Ещё до пожара Марина нашла её в читальном уголке и взяла полистать.

– Ты не говорила, что у отца есть брат.

Марина вздохнула.

– Ты же знаешь, я никогда не встречалась с его родственниками. Дед Семён был не в восторге, когда узнал, что его девятнадцатилетний сын решил жениться, даже не окончив университет. А брат… Кажется, Аркаша что-то про него говорил, но мы никогда не встречались. Кстати, хочешь, расскажу, как мы сыграли свадьбу?

– Нет.

Раздался стук, и в комнату Марины заглянул Андрей Николаевич.

– Дорогая, вам лучше?

– Кстати, а что было в подвале? – поинтересовался Марк.

Марина откинулась на подушку.

– Водяные, – пробормотала она. – Они играют в подвале в карты. И ставят на кон напор воды в трубах.

Граф присел на край постели и ласково похлопала Марину по руке.

– Так бывает, милая. Не будем их за это осуждать.

Марина зажмурилась.

– В детстве я мечтала оказаться среди эльфов и фей. Так что, наверное, я должна быть довольна. Мечта сбылась.

– Как говорится, будьте осторожнее со своими желаниями. Но всё же стоит понимать. Теменьбург – это не про эльфов и фей. Вы ведь не станете радоваться, что попали в клетку с тигром, не так ли? Так и здесь.

– А что, есть тигр? – Марина побледнела ещё больше.

– Ну что за глупости, милая! Только лишь грануар, сфинкс и пара-тройка химер.

– А то существо, которое искали Марк и Игнат?

– Лохмалеон? – уточнил Граф.

– Эээ… кажется, мы искали эмпата…

– О, это одно и то же. Эмпат – это официальное название. А лохмалеон – так, милое прозвище. Зверёк-то действительно славный. Похож на крупного пушистого хамелеона. Шерсть его настолько нежная и мягкая, что несколько столетий назад ценилась весьма высоко. Слышал, наверное, о пушнине? Соболя, норки, горностаи… Так вот: мех лохмалеона всегда был самым дорогим. Он мало того что мягкий, так ещё и лечит разбитые сердца.

Из коридора послышалось уверенное постукивание каблуков. В комнату заглянула Мадам. Она принесла стакан воды и таблетки.

– Выпейте, – велела она. – Поможет от головной боли. И постарайтесь поспать. Немного отдыха – и вы поймёте, что всё не так уж плохо. В конце концов, вы всегда можете отсюда уехать, – добавила она и направилась к двери. Граф поспешно встал и раскланялся.

– Надеюсь, мы ещё побеседуем за ужином, – бросил он на прощание.

Марина повернулась к окну. Сын сидел на подоконнике с раскрытой книгой в руках. Но вместо страниц взгляд Марка остановился где-то между тумбой и шкафом. Мысли его были далеки.

– Что скажешь?

Марк встрепенулся и закрыл книгу.

– Меня покусали небесные пауки, а ещё я видел заунывника, – он постарался улыбнуться. – Так что теперь я понимаю, что ты имела в виду, когда говорила «у нас будет новая жизнь».

Марина накрыла голову подушкой и громко застонала. Марк незаметно стащил с тумбочки принесённые Мадам таблетки и спрятал в карман.

– Отдохни.

Через минуту он тихо затворил за собой дверь и направился к себе, но услышал голоса в отдалении и передумал.

Андрей Николаевич и мадам Сюзар остановились там, где раньше был читальный уголок. Их тихие голоса звучали гулко в опустевшем пространстве.

– Я боялся, что он будет в ярости из‑за нашего самоуправства, – услышал он голос Графа.

– Поверьте, я его слишком хорошо знаю, чтобы понимать: всё, что он делает, он делает в собственных интересах. Значит, ему нужно, чтобы мальчик был здесь.

– Ну что вы, мадам Дуня! Разве может человек так всё спланировать? Вот, например, сегодняшний случай с грануаром. Ну кто бы мог такое предугадать? Несчастный случай. Судьба.

– Возможно. Но если идёшь в клетку к грануару, стоит подумать о последствиях, не так ли.

Они замолчали. Марк осторожно высунулся из‑за угла. Мадам и Граф стояли спиной к коридору и задумчиво смотрели на улицу. Что-то привлекло их внимание.

– Бедняжка Лили, – вздохнула Мадам. – Младший Зубов опять к ней пристаёт.

Граф вытянул шею, чтобы получше рассмотреть происходившее за окном.

– Мальчик просто не знает, как привлечь к себе внимание, – Андрей Николаевич покачал головой. – Возможно, стесняется. Не знает, что сказать…

– Ах, оставьте, Граф! Вы сейчас о ком-то другом говорите. Младший Зубов – просто избалованный злой мальчишка, и больше ничего.

Мадам развернулась, и Марк едва успел спрятаться за угол, не желая давать объяснения по поводу своих манер.

Вратень, как и говорил Игнат, заранее открыл хозяину дверь. Оказавшись в своей комнате, Марк подошёл к окну. На улице уже никого не было. Если Зубов-младший и преследовал Лили, то уже ушёл.

Марк почувствовал себя виноватым. Он вспомнил, как ещё утром девочка хотела с ним познакомиться, как первая шагнула навстречу. Наверное, он показался ей ужасно грубым. А эта сцена в школе? Теперь он знал, что Артём подсунул ей в рюкзак гремучку.

Он задумчиво посмотрел на противоположный дом. Занавески на втором этаже не двигались. Томская больше не присматривала за «Полярной звездой».

– Жаль, что эмпата так и не нашли, – услышал Марк голос Мадам из коридора.

Он посмотрел на Прядильную, 10. Что там говорил Андрей Николаевич? «Шерсть лохмалеона лечит разбитое сердце»?