Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

– Стойте! Вы здесь работаете? – догнала я девушку.

На ней были черное платье, перчатки, балетки, белый передник и чепчик, пришпиленный невидимками. На переднике я рассмотрела вышитый белой нитью бесконечный узел – особый оберег.

– Уходить, – торопливо бормотала она, тревожно опустив глаза и голову, – уходить! Сейчас же! – девушка замахала руками в сторону главных ворот, – бежать! Никогда обратно! Бежать сейчас!

– Почему? Вам угрожают?

– Всем, – ответила филиппинка, – всем. Проклятое гнездо… проклятое!

– Гнездо? – Я решила, что она плохо знает китайский.

Девушка не желала меня слушать и со всех ног бросилась к воротам, перебежала через дорогу. Парень в красной куртке помог ей забраться в люльку мотоцикла, и они газанули в противоположную от центра сторону.

Учителю выдали расчет, горничная сбежала и вовсе без вещей и зарплаты. Что за домик такой… негостеприимный.

Задержав взгляд на необычной дверной ручке, я схватилась за нее и потянула мощную конструкцию (могли бы доплачивать дворецкому, чтобы двери помогал открывать), после чего вошла в атриум, увешанный произведениями искусства, где Лян Фан все еще дожидался управляющего.

– Хэй нюйши[36], – обратился Лян Фан к хозяйке, когда нас проводили в одну из комнат, обставленную на европейский манер: на стенах зеркала в золотых овалах рам, мебель из натуральной кожи, низкие столики, уставленные свежими букетами цветов. – Я капитан первого класса уголовного розыска Лян Фан, моя коллега – инспектор первого класса Чжоу Шэнь. Мы прибыли, чтобы поговорить о вашей дочери Хэй Лю.

Женщина кивком головы пригласила нас присоединиться к чайной церемонии. Она не выглядела подавленной и печальной. Глаза лучезарно смотрели на мир. Одежда не выражала траур, а каждый палец на руке был украшен золотым перстнем поверх шелковых перчаток с вышивкой. Менее изысканные и примитивные действительно были надеты на руки чайного мастера возле госпожи и дворецкого, удалившегося вверх по парадной мраморной лестнице.

Нам с Лян Фаном ни бахил, ни перчаток не выдали, но мы бы все равно отказались.

Седые пряди волос госпожи Хэй были элегантно сложены в прическу, державшуюся на золотой шпильке с огромным плоским изображением красного феникса.

– Дочь что есть, что нет. – Госпожа Хэй уставилась на чайную доску чабань. Голос ее источал мудрость, спокойствие и власть, пока она неспешно произносила каждое слово. – Наш род не продолжится, и я знала об этом с самого начала, как произвела половину девочки на свет. Муж умер, теперь дочь, скоро уйду и я.

– Половина девочки может оказаться целой вселенной, которую вы просто не смогли разглядеть.

Время давно изменилось, но мать Лю, как мой отец, называла дочь «половиной».

Уверена, госпожа Лю посмотрела на меня так же, каким взором одаривала дочь.

– Род, которому более двух тысяч лет, прервется. Мы с супругом могли купить остров, не то что заплатить за право иметь второго ребенка, но боги не одарили нас. Единственное дитя, и та уродилась бракованной, а теперь еще и умерла!

– Она была умной и способной! – произнесла я в защиту погибшей, до которой никому не было дела. – Получила два диплома и возглавила финансовый департамент в двадцать пять!

– В двадцать пять? – недовольно покосилась на меня госпожа Хэй. – Ей было целых двадцать пять, но она не хотела замуж! Я устраивала смотрины из пятидесяти претендентов – у каждого родословная, статус и достойная семья. Лю мне назло выбрала бомжа, поселила его в пентхаус, а выбранных мной женихов высмеяла! Неблагодарная девчонка без капли уважения к старшим! Теперь она мертва, и мое материнское сердце спокойно, хоть за эту милость я благодарю богов, что она не опозорит меня, оставшись бездетной старой девой!

– Благодаря вашей дочери и ее археологическим раскопкам музеи нашей страны обрели бесценные экспонаты, госпожа Хэй. Вы можете гордиться заслугами Хэй Лю. Ее имя не будет забыто спустя поколения.

– Раскопки, – поморщилась женщина, взглянув на меня, наверняка точно с такой же брезгливостью, с которой общалась с дочерью. – Сплошное расточительство! Династия Хэй пережила много страданий, и теперь я покину кольцо времени. Твоя вселенная, – вспомнила она мои слова, – дочь грезила мифами о времени, но ей досталась только половина жизни. Как она сама, – не удержалась женщина от колкости.

– Кольца времени? – переспросила я, – вы читали о кольцах времени небесного шмеля?

Мало кто верил в этот миф.

Лицо госпожи Хэй наконец-то расслабилось, и воспоминание о дочери оживило ее (посмертную) «маску» хотя бы на десять секунд:

– Ребенком о них без умолку болтала Лю. – Госпожа махнула мастеру, чтобы тот приступал к подготовке чайной церемонии. – Будучи восьмилетней, сказала: «Мама, я знаю, что рано умру. Не грусти, я буду в кольцах времени небесного шмеля, буду ждать, когда мы встретимся. Ты уйдешь вскоре за мной».

Лян Фан молчал все это время, не понимая, как вести допрос. Ему не хватало эмпатии и немного наглости лезть в сокровенное. Я же чувствовала себя такой же половиной девочки, какой была Лю, из меня слова рвались потоком, как золотые воды Янцзы, будто я была адвокатом всех «половинок» перед лицами матерей-обвинителей.

Чайный мастер обдал глиняную статуэтку божка кипятком, поднялся пар.

– Стойте, неправильно! – Я не сводила глаз с работы мастера. – Температура не подходит. Вода горячее на три градуса. Глина треснет.

– Наш мастер, – ответила хозяйка, вернув привычную ей маску отстраненной богатейки, – учился у даосских монахов! Он чувствует температуру кипятка. Как и его техника, которая дороже твоей машины.

– У меня нет машины, – ответила я.

– Естественно. Не было, нет и не будет. – Она смерила меня высокомерным прищуром.

– У меня есть то, что дороже! Есть жизнь! – не смогла я сдержаться. – Ваша дочь знала, что умрет. Она откапывала артефакты, была одержима кольцами времени, а вы не замечали. Думали про женихов! Что, если Лю пыталась спастись? Она пыталась выжить, искала способ помочь себе и вам, но не смогла!

– Да что ты себе позволяешь?! – поднялась на ноги госпожа Хэй, чуть не сбив поднос с позолоченного столика, – как смеешь говорить со мной таким тоном! Так вот как заведено у вас в участке! Я подам жалобу! Кто главный? Кто?

Лян Фан перегородил меня своей высокой фигурой и поклонился госпоже:

– Я приношу извинения за поведение инспектора. Главный в участке я. Не волнуйтесь, я проведу комиссию для разбора. Чжоу Шэнь! – Лян Фан грозно на меня обернулся. – Придерживайся профессиональной этики. Ты на службе. Не позорь наш участок!

– Никто не верил Хэй Лю, кроме учителя-приживалки!

– Чжоу Шэнь! – Лян Фан протянул руку ладонью ко мне в останавливающем жесте, – я отдаю приказ покинуть помещение! Исполняй немедленно!

Госпожа Хэй расплылась в улыбке и опустила глаза, всем своим видом в лучших традициях демонстрируя покорность перед мужчиной – «главой» полиции.

Я же напоминала ей дочь – молодая, дерзкая, с образованием и работой в окружении мужчин, за которых не собираюсь замуж. Предложение руки для Хэй Лю превратилось