Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

– Не переставай бороться!

– Никогда!

Мы синхронно разжали руки и отползли, прижавшись спинами друг к другу. Лян Фан и я открыли огонь по клыкастой твари, убившей госпожу Хэй, но пули только раззадорили ее. Используя сигналы ультразвука, мышь призвала стаю. Сменив обоймы, мы с Лян Фаном продолжили отстреливаться. Первой на нас надвигалась парочка в черно-белой форменной одежде с язвительным прищуром.

Я опустила оружие. Мы не могли убить их. И не могли спастись. Желая обернуться и увидеть перед смертью глаза Лян Фана, я заметила в отдалении на холме мужчину с черным воротом-корнем.

– Гуй… – произнесла я его имя, жалея, что никогда не узнаю о нем правду. – Гу-у-у-уй! – закричала я во все горло, используя единственное, что могло помочь нам, – «убийственное» имя, о чем предупреждал меня его владелец.

На демонических тварей произнесенное имя произвело эффект отравы. Скорчившиеся летучие мыши попятились, из их ртов шла белая пена вперемешку с черными зловонными пузырями.

– Гуй! – повторила я, переводя взгляд с горничной на дворецкого, – кто он?!

Но ответить они не смогли. Оба повалились оземь на спины, корчась в судорогах, выворачиваясь в неестественных позах, такие же отравленные «словом», как ядовитые твари.

Мы с капитаном подскочили на ноги, понимая, что должны помочь, попытаться спасти людей. Лян Фан вызывал по рации скорую и подкрепление, пока я реанимировала женщину. У нее были симптомы остановки сердца, дыхание отсутствовало. То же самое спустя десять секунд произошло с мужчиной, и, отбросив оружие, мы с Лян Фаном приступили к сердечно-легочной реанимации, вдыхая в них кислород и качая грудные клетки.

На белоснежном кителе дворецкого алым пятном под скрещенными пальцами капитана начало зиять кровавое пятно. Лян Фан прекратил давить на грудную клетку дворецкого, когда тело того изогнулось дугой и все ребра выскочили наружу окровавленным костлявым букетом. Из месива крови вопящего человека появилось что-то извивающееся, гибкое и черное.

Мне показалось, оно плывет, и только потом я рассмотрела сотни синхронно двигающихся ног.

Насекомое, сотканное то ли из дыма, то ли из тени, вылезло из тела управляющего, убив его изнутри. Оно поднялось, упираясь на нижнюю половину туловища, и, шипя, прыгнуло теперь на женщину. Через мгновение сколопендра скрылась между бескровных губ горничной, еще через мгновение конвульсии той стихли, и вторая грудная клетка, вывернутая костями наружу, окатила мое лицо фонтаном алых теплых брызг.

Коричневая пена возле губ, выпученные глаза, застывший ужас.

Отпрянув от тел, мы с Лян Фаном смотрели на теневых сколопендр, вернувшихся все в тот же ящик, откуда повылезали твари. Больше ни одного существа в саду не осталось. Только располовиненный труп хозяйки и двух ее выпотрошенных слуг.

Я перевела взгляд на бледное лицо Лян Фана. Никогда прежде не видела его таким.

– Ты… предупреждала, – шептал он, – я должен был услышать тебя…

– Ты про наш разговор утром? – кивнула я. – Никто бы не мог предвидеть такого…

– Не утром, – дрогнул его голос, – когда бежал по полю… когда попал в вихрь листьев Алой мантии… ты предупредила меня… дважды!

– Я?

– Это была ты, – глаза его вспыхнули, наливаясь влагой, – «другая» ты! На том поле боя, которое я видел!

– Какая другая?

Позже я узнаю, что он имел в виду и что все это значит, но уйдет на это «позже» целых две тысячи лет.

Глава четвертая

Красные уши, красный чай, красная юбка

Время не стирает любовь. Оно прячет ее в душе, чтобы однажды она проросла уже неуязвимой.

– Что все это значит, мама?! – побледнел Лян Фан, когда понял, на какой ужин был приглашен вместе со мной.

Несмотря на все, что случилось в особняке Хэй, мы с Лян Фаном приняли решение не пропускать ужин, устроенный его матерью. На самом деле нам нужно было многое обсудить. Признаться в том, что госпожу Хэй, дворецкого и горничную убили темные силы, а не те убийцы, преступники и маньяки, которых мы умели ловить.

Был повод встретиться, куда-то поехать и напомнить себе самим, что наша реальность там, где нет тварей и вскрытых сколопендрами грудных клеток.

Я рассказала капитану все про иероглифы в белой комнате и черном подвале, про иероглиф «коза», про мужчину с корнем на вороте, который меня вытащил, но имя его не произнесла. Он ведь предупреждал, что знать его опасно, и как только я его сказала вслух, умерли двое – дворецкий и горничная.

А двое – я и Фан – спаслись.

Рассказала про голос Лю и про ее шепот о неизвестных мне зонтиках.

– Зонтиках? Голос Хэй Лю говорил о зонтиках?

– Ты что-то об этом знаешь?

– Нет, – отрезал он тут же, и я опять ему не поверила. Лян Фан не умел врать даже в детстве, но я считала, что раз уж молчу про Гуя, то пусть он молчит про зонтики. – Иероглиф со словом «коза»? – перевел тему Лян Фан, пока мы ехали на его машине в сторону деревни. – Оторванная рука и… демон? Все это было? На самом деле?

– Ты видел. Собственными глазами.

– Просто… не могу поверить, что мне придется надеть наручники на демона. Они что, из криптонита должны быть?

– У нас было столько всего… и в итоге опять по нулям. Свидетели мертвы, артефакты пропали. В подвале ничего, кроме швабр, метел и старой мебели. Только трупы никуда не делись, и после вскрытия мы узнаем больше.

– Шэнь, – он притормозил на обочине и посмотрел на меня, – знаешь, чем остальные девушки занимаются в участке? Выписывают штрафы за парковку, заполняют анкеты на допрос, оформляют пропуска родственникам и адвокатам.

– Почему ты хочешь, чтобы я была слабой, Лян Фан? Ты разве… не знаешь, кто я?

«Му Синь», – шепнул мне ветер из щелки приоткрытого ветрового стекла.

– Две тысячи лет назад женщины возглавляли армии. А теперь я могу только пропуск на парковку выписать и заполнить бюрократический бланк? Куда все делось, Лян Фан?

– Осталось в кольце времени, – вздохнул он. – Я боюсь за тебя. Не хочу смотреть на…

– Еще одну сосну и вывернутые букетом ребра?

– Типа того, – вздрогнул он.

– Фан! – дернула я его за плечо, не обращая внимания, что мы были на скорости, – типа чего?!

– Трупы… с поля боя… у них тоже были выдернутые ребра, словно через них дыру прогрызли.

Мать Лян Фана сияла, считая себя знатной заговорщицей: заманила двух молодых людей на принудительное свидание вслепую.

Моя бледность сменилась полыхающими щеками, ведь, соглашаясь навестить Лян Лау, я понятия не имела, что она устроит нам с Лян Фаном сватовство. Я была одета в длинную красную юбку из воздушной ткани и обтягивающую белую блузку, украшенную вышивкой с узором цветов рапса.

Этот наряд был мне не свойственен, но на нем настояла Си.

Наконец-то у меня появилась нормальная подруга, но нет. Та, с кем я завела дружбу, не обладала никакой нормальностью. Она даже не была человеком.

Си была красным боевым сверчком, тем самым, которого Лян Фан