Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

глаза, я заметила, что у кленов есть лапки. Опять сверчки!

– Монах! – я резко развернулась, – выходи! Не прячься!

У меня при себе имелось боевое оружие, и, сдернув защитную кнопку на кобуре, я положила сверху ладонь.

– Эй! – показалась тень с вздернутыми вверх руками, – застрелишь начальника, и тогда отдел точно решит, что ты убила меня из ревности к Лизе!

– Фан? Гм, капитан Лян Фан?

– Все равно не переучишься. Слушай, Чжоу Шэнь…

– …просто Шэнь.

Он кивнул:

– Прости, что вышел из себя в участке. Это непозволительно, не достойно моего статуса. Я написал жалобу сам на себя, потому что поступил бы так с любым из коллег. Ты – хороший полицейский. В тебе есть огонь и жажда справедливости.

– В тебе тоже есть.

Он с грустью посмотрел на статую бога войны.

– Наша общая потеря – хроническая болезнь, моя болевая точка. Ничего не изменить, Шэнь.

– Совсем?

Лян Фан отрицательно качал головой:

– Волосок шерсти со шкуры козы и подарочная лента в горох – это все. Бусина дзи не найдена. Ваше семейное наследие пропало, и ниточка к убийце тоже.

– Все, что рухнуло с неба на голову отца… принесло только беды. Гуань дао, которым он чуть не снял с меня скальп, веревка от бусины дзи в кулаке мертвого сына, Алая мантия, которая падает тебе на голову в поле с трупом.

– Ты веришь? – Лян Фан уставился на богов в камне, – веришь в то, что Хэй Лю убил не человек, а… что-то злое?

– И брата тоже, – кивнула я. – Ты раскрыл все дела, за которые брался, даже давние висяки. Если бы брата убил человек, ты бы уже его вычислил.

Лян Фан о чем-то крепко задумался.

– Я не могу выделить патруль, но я сам поеду с тобой к матери Хэй Лю.

– Спасибо.

– Только… Шэнь, послушай. Обещай, что не будешь…

– Что не буду?

Он пожал плечами:

– Ты все равно будешь. Скажу я или нет.

– Просто скажи.

– Если ты права и что-то… злое находится в резиденции Хэй, не рискуй. У нас нет бумаг на обыск. Это будет не допрос, а информирование. Можешь осмотреться, ты наблюдательна, но не делай ничего, что позже тебе навредит.

– Или тебе?

– Я справлюсь, а у тебя впереди карьера и будущее. Ты… хороший сотрудник. Умнее многих. Умнее меня.

У меня покраснели щеки. Дождалась похвалы спустя столько лет службы.

– Это ты натаскал меня, всему обучил и передал свой опыт.

– Все твои выводы подтвердила экспертиза, Шэнь. Никто другой не увидел и половины. В доме Хэй сделай то же самое – осмотрись, проанализируй, но ничего не трогай и ни с кем не говори. Ты сможешь?

– А если кто-то тронет или заговорит со мной? Какие будут указания, капитан?

– Бежать, – присел на корточки Лян Фан, – после того, что я видел в поле, мы можем только бежать.

Он прикоснулся к букетику белых лотосов возле статуй, и цветы тут же рассыпались черной обгоревшей трухой.

– Что это? – Лян Фан уставился на меня, когда мы сели в полицейскую машину – он за руль, а я на место пассажира, – не двигайся. И не ори!

– С чего все мужчины решили, что чуть что девушки начинают орать?

Он вытянул руку с таким выражением лица, словно у меня в волосах радиоактивный слизняк, и, нахмурив брови, прикусив губу, выпучив глаза (это я о Лян Фане, не о слизняке), медленно тянулся ко мне.

– Ну, что там? Что?!

– Не шевелись… – шептал он. – Я… сделаю все аккуратно.

То ли от его шепота, то ли от частого дыхания я закрыла глаза в ожидании, что тыльной стороной пальцев Лян Фан проведет по моей щеке, убирая спутанные локоны длинной челки.

– Ага! Попался! – прокричал он, и его кулак сомкнулся возле уха, – какой огромный жук! И красный!

– Это не жук, а сверчок.

– Размером с мышь!

– Не раздави, ты ее пугаешь.

– Ее? Это же насекомое. Как ты поняла, что она самка?

– Ну… просто так… из-за ресниц, наверное. Ты видел, какие они огромные?

– Я видел огромные лапища и усы, – воскликнул Лян Фан и выкинул гневно стрекочущее насекомое в открытое окно машины. – Пусть поживет! Порадуется свободе, а мы пока поговорим.

Лян Фан завел двигатель и включил проблесковый маячок.

Я озиралась по сторонам, надеясь, что редкий красный сверчок не улетел, но его и след простыл. Слова Лян Фана, тем не менее, улетать в форточку не собирались, застряв в голове.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Про обед. Мама тебя приглашает, Шэнь.

– Да, я приду. Большое спасибо.

– А ты одна придешь?

– Могу захватить красного сверчка, если снова его встречу.

Лян Фан перебирал пальцами по рулю и все-таки задал терзающий его вопрос:

– Без шуток, Шэнь, у тебя… есть кто-нибудь?

– Ты про…

– Да, – на его виске блеснула капля пота, и он тут же отрапортовал, – я буду один. Ты пока не знаешь, но Лиза… короче, мы с ней расстались.

Я уже знала эту новость от его матери, но решила изобразить удивление:

– Да ты что? Серьезно? Какая трагедия.

Он иронично на меня покосился.

– Ее инициатива. Хоть Лиза и продержалась дольше, чем Юи, а до нее Куан.

– Ясно…

– Но меньше, чем Бию, Чжи и Вэнлин.

– Я поняла, поняла!..

Лян Фан продолжал перечислять имена своих бывших и сроки их отношений, а в переводе на язык моего сердца – «заключенных» в любовной тюрьме Лян Фана, куда мне не суждено загреметь, пока другие девушки рвались на свободу.

– Рекордсменкой, думаю, будет Кико с ее сацзяо[31]. Она была очень милой. Топала ножкой и хныкала, пока я не куплю ей мороженое или дизайнерскую сумочку от кутюрье[32]. Ей нравились дорамы, и она копировала стиль то одной героини, то другой.

– Ты хочешь, чтобы на месте преступления в следующий раз я топала ножкой и требовала предоставить имя убийцы, орудие убийства с красным бантом и приговор суда в виде открытки? Такое сацзяо придаст мне женственности?

Его молчание звучало красноречивей любого ответа.

– Вот я и волнуюсь, Шэнь, как ты с твоим характером замуж выйдешь? И мама за тебя волнуется, все время спрашивает, как там у тебя дела с… ухажерами?

– Ты только определись, Лян Фан, тебя мой характер волнует или факт замужества? А маме передай, что дела у меня сплошь об убийствах.

Лян Фан припарковал машину возле дома семьи Хэй. Это был огромный роскошный особняк в несколько этажей, внутри оказавшийся безвкусным, с прямоугольными комнатами и прижатой к стенам мебелью.

На подъездной дорожке я заметила высокого мужчину европейской внешности. Он смотрел на нас с Лян Фаном и улыбался, пока грузил в багажник такси ярко-желтый чемодан. Иностранец убрал все, кроме бумажного пакета на матерчатых ручках, и, заметив, что я не отворачиваюсь, направился к нам первым.

– Ду ю спик инглиш?[33] – спросил он и вытянул для рукопожатия руку в белой матерчатой перчатке.

Я кивнула, а Лян Фан сунул ладонь в карман и вытащил оттуда удостоверение. Переводить пришлось мне.

Иностранец просиял и с облегчением выдохнул, оборачиваясь на дом.

– Полиция! Круто! А я