Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

Выпили снова. Разговоры стали громче, жесты — шире, а разделявшая людей невидимая стена окончательно рухнула.

Третий тост пили молча, не чокаясь и стоя.

Пьер Дюбуа поднялся вместе со всеми, держа в руке полстакана чистой водки. Наемники опустили головы; солдаты замерли по стойке смирно, а старый профессор снял очки, глядя в пол затуманенным взором.

— За тех, кто остался в бетоне, — негромко произнес Шрам на русском, без тени своего привычного акцента. — За ребят с первой экспедиции. За тех, кто не вышел из шахты. Земля им пухом, а Зона — вечным покоем.

Залпом опрокинули стаканы в тишине. Лишь вентиляторы под потолком продолжали монотонно гудеть, напоминая о том, что за броневыми плитами бункера по-прежнему клубится белесая смертельная муть.

Но похоронное настроение среди солдат никогда не держится долго — война требует от живых жадного веселья взамен ушедших.

Уже через двадцать минут кают-компания ходила ходуном от пьяного гогота, солдатских баек и звона пустых банок. Докер, основательно захмелевший и расстегнувший ворот камуфляжа до самого пупа, взобрался ногами на узкую лавку, зажал в кулаке пустую алюминиевую кружку и принялся с упоением колотить ею по вентиляционной трубе, выводя хриплым, прокуренным басом старинную матросскую песню ливерпульских доков:

— Oh, the times are hard and the wages low, leave her, Johnny, leave her! — орал британец, раскачиваясь из стороны в сторону, словно стоял на баке траулера в штормовом океане. — There’s a gale of wind and it’s bound to blow, and it’s time for us to leave her!..

Ван Дейк, подперев щеку тяжелым кулачищем, добродушно скалился в бороду, подпевая припеву на своем ломаном английском и щедро подкладывая доценту Васильеву на тарелку жирные куски шпика:

— Ешь, профессорская кость, поправляйся! А то ветром сдует, когда на замеры пойдешь! Ты парень неплохой, только визжишь громко, когда стреляют! В следующий раз я тебе беруши из пулеметных гильз сделаю, спать будешь прямо под стволом!

Васильев, раскрасневшийся, в сбившихся набок очках, пьяно хихикал, обнимая голландца за плечо и пытаясь объяснить ему квантовую природу пространственных аномалий на примере куска соленой селедки:

— Нет, Питер, вы послушайте! Это же элементарная суперпозиция! Пока гравиконцентрат не схлопнулся — селедка одновременно находится и в банке, и в сингулярности! Понимаете вы это своим солдатским умом⁈

А в дальнем конце отсека разворачивалось настоящее методическое побоище.

Смитти, чей взгляд после четырех порций спирта сделался совершенно шальным, зажал в углу несчастного Козлова. Британец выволок из ножен свой длинный обоюдоострый штык-нож с черным тефлоновым покрытием, всунул его рукоять в дрожащие пальцы младшего научного сотрудника и тыкал пальцем в дубовую дверцу шкафа с реактивами, на которой висела мишень, нарисованная маркером на обороте дозиметрической таблицы.

— Слушай сюда, салага, и не ной! — наставительно гундел Смитти, дыша на парня перегаром и чесноком. — Физику твою я в гробу видал, а нож метать должен уметь каждый порядочный мужик! Вот на тебя выскочит снорк из канавы, патронов нет, штаны полные — и что ты делать будешь? Формулу ему на лбу напишешь⁈

— Я… я гражданский специалист, Смитти, отстаньте, пожалуйста! — умолял Козлов, вжимаясь спиной в переборку и с ужасом глядя на острое лезвие. — Там же соляная кислота за дверцей! Если разобьется — мы все здесь от паров задохнемся!

— Плевать на кислоту, хватай за клинок! — рявкал бритт, перехватывая ладонь лаборанта. — Баланс лови, дурья твоя башка! Локоть держи прямо, кисть не крути! Смотри в яблочко и посылай от бедра, как тещу на три буквы! Ну! Кидай, сука, а то сам в мишень встанешь!

Козлов, зажмурившись от страха, неловко махнул рукой. Тяжелый нож со свистом крутанулся в воздухе и с глухим треском вонзился аккуратно в косяк двери в двух дюймах от уха входившего в отсек Федора Палыча.

Сержант даже бровью не повел. Старшина привычным движением выдернул клинок из дерева, сунул его рукоятью вперед обратно бритту и отвесил Козлову легкого отеческого подзатыльника:

— Прицел поправь, ученый. В казарме за такое метание тебя бы неделю заставили очко драить до зеркального блеска. Садись к столу, пока шпик не растащили.

Шрам за все это время не проронил почти ни слова.

Француз выпил свои законные сто пятьдесят граммов — ровно столько, чтобы разогнать кровь в жилах и снять мерзкий привкус нейропротектора, но ни каплей больше. Настоящий наемник никогда не терял контроля над собственным телом, особенно внутри чужого бетонного склепа, откуда в любую секунду мог потребоваться стремительный выход в ночь.

Дюбуа сидел в дальнем углу на свободном снарядном ящике, в стороне от пьяного гвалта.

Перед ним на брезентовой плащ-палатке лежали разобранные механизмы оружия. Пьер методично, с привычной ловкостью полевого мастера протирал детали затворной рамы РПК-16 чистой промасленной ветошью. Нагар от пороховых газов сходил легко, латунные направляющие блестели мягким оружейным глянцем. Щелк — возвратная пружина встала на место. Щелк — ствольная коробка закрылась со звонким, породистым стуком.

Затем наемник перешел к заплечным мешкам.

Туго перетянутый холщовый сверток с заработанными у Сахарова семьюдесятью тысячами евро аккуратно лег на самое дно ранца, между запасным комплектом термобелья и бронепластиной. Сверху разместились оставшиеся ампулы коагулянтов и шприц-тюбики с блокаторами — трофеи, цена которым в Зоне измерялась жизнями. Каждый магазин к пулемету был проверен вручную: Пьер поочередно вдавливал пальцем верхний патрон, проверяя мягкость хода подавателя, чтобы исключить малейшую возможность клина при стрельбе.

Карабин Маузера занял свое привычное место в брезентовом чехле за спиной. Ремни разгрузки наемник подогнал заново, укоротив стропы на два деления: после марш-броска по заводу кевлар чуть просел, и броня должна была сидеть как влитая, не болтаясь на ребрах при беге.

Работа группы на Янтаре была завершена.

Заказ выполнен безупречно, без потерь, без лишнего шума и с максимальной финансовой выгодой. Но интуиция старого солдата, отточенная годами выживания среди грязи и предательства, уже предупреждающе ныла где-то под ложечкой. После глубокого сброса пси-поля на заводе Зона никогда не оставалась спокойной надолго: равновесие нарушилось, и расплата в виде чудовищного Выброса была лишь вопросом нескольких часов.

Пьер поднялся, закинул снаряженный ранец на плечо и подошел к столу, положив тяжелую ладонь на плечо орущего песню Докера.

Хватка француза была мягкой, но англичанин мгновенно оборвал руладу на полуслове и обернулся, мгновенно трезвея взглядом. Следом за ним повернули головы ван Дейк и Бранислав. Ветераны читали движения своего командира без слов.

—