Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

в Монако и коллекционирует вещи, за которые международный трибунал вешает без суда. Связь держали через трех посредников в Вене и Женеве. Предоплата уже легла на номерной счет в Цюрихе. Сумма… скажем так, на эти деньги можно вооружить батальон легкой пехоты и кормить его три года.

— Коллекционеры редко платят за то, что лежит на поверхности, — заметил Шрам, закуривая крепкую армейскую сигарету и пуская струйку сизого дыма в сторону темного угла. — Чего ему надо? Очередное яйцо фаберже из берилла или рог чернобыльского кабана в золотой оправе?

— Ему нужно железо, — отрезал Могильщик. — Но не то, что штампуют на советских заводах. Клиент помешан на кустарном электромагнитном оружии. Конкретно — на первой рабочей гаусс-винтовке, которую собрали на коленке внутри Периметра еще до того, как военные привезли сюда свое знаменитое «Изделие шестьдесят два».

Дюбуа замер с зажигалкой в руке. Рубец на щеке наемника чуть побелел.

— Гаусс ручной работы? — француз недоверчиво хмыкнул. — Эдин, ты перегрелся под Выбросом. Такую дуру в гараже не спаяешь. Там нужны конденсаторы сверхвысокой емкости, сверхпроводники и стабилизаторы поля, которые и на Большой земле делают на трех секретных заводах. Кто мог собрать подобное здесь, на помойке?

— Ее собрали не на помойке, ее собрали фанатики, — Драгович придвинул папку ближе к наемнику и постучал по сургучу узловатым пальцем. — Слыхал про секту «Грех»?

В кабинете повисла тяжелая, липкая тишина.

Даже видавший виды Шрам нахмурился, невольно вспоминая полубезумные слухи, ходившие среди бывалых сталкеров на дальних стоянках. О сектантах «Греха» в Зоне говорили шепотом, сплевывая через левое плечо. Это были не бандиты, с которыми всегда можно было договориться за долю малую, и даже не фанатики «Монолита», у которых оставалась хотя бы военная дисциплина. В «Грех» сбивалось самое темное, отбракованное отребье человеческой породы — сталкеры, чьи мозги выжгло пси-излучением до полного распада личности, садисты, религиозные психопаты и мутанты на ранней стадии вырождения. Они зашивали себе рты проволокой, выкалывали глаза во славу аномалий, приносили пленных в жертву у «воронок» и верили, что Зона — это чистилище, посланное на землю для истребления грешного человечества.

— Слыхал, — глухо отозвался Пьер. — Говорят, они сидят в штольнях старых железорудных шахт в глубине Рыжего леса. Туда даже монолитовцы стараются не соваться без тяжелой бронетехники.

— Вот именно там они и сидят, — кивнул комендант. — А командует этой стаей упырей некто Чернобог. Кем он был раньше — пес его знает. Одни говорят, что он бывший инженер с ЧАЭС, другие — что сбежавший из дурдома физик-ядерщик. Но голова у него варит так, как ни у одного профессора на Янтаре. Чернобог перестроил лабораторный прототип рельсотрона, запитал его от живых гравитационных артефактов и обмотал всю эту конструкцию своими чертовыми рунами и костяными оберегами. По слухам, эта его самопальная пушка шьет полуметровый броневой лист на полукилометре и выжигает органику в пепел одним импульсом.

— И наш богатый чудак хочет повесить эту корягу у себя над камином? — усмехнулся Шрам, стряхивая пепел в гильзу.

— Он хочет ее изучить, разобрать до винтика и запатентовать принцип холодного разгона снаряда, — Драгович подался вперед, заглядывая французу прямо в глаза. — Клиенту плевать на руны и кости. Ему нужна сама винтовка. В рабочем состоянии или хотя бы с уцелевшим казенником и накопителем. За доставку ствола в Мёртвый город он готов выложить полмиллиона евро. Чистыми. На предъявителя в любом банке Европы.

Цифра повисла в прокуренном воздухе кабинета тяжелым свинцовым слитком.

Полмиллиона. Для Зоны, где человеческая жизнь стоила три пачки патронов и банку тушенки, это была не просто огромная сумма — это была цена свободы.

— Твоя доля, сержант, если пойдешь со своей группой — двести пятьдесят тысяч, — не моргая, произнес Могильщик. — Четверть миллиона на карман. Синдикат заберет свою треть за коридоры и прикрытие, остальное раскидаешь на своих парней. На эти деньги ты сможешь бросить к чертовой матери эти радиоактивные канавы, уехать куда-нибудь в Нормандию или Прованс, купить себе старый виноградник с видом на море и до конца дней пить нормальное вино из хрусталя, а не спирт с Сахаровым из мензурки.

Пьер медленно затянулся, глядя на то, как сизый дым кружится под зеленым абажуром лампы. Виноградник в Провансе… Звучало как строчка из дешевого романа, который наемники читают на пересылках от скуки. Но пальцы под столом невольно сжались в кулаки: он слишком давно месил эту грязь, чтобы не понимать ценности такого шанса.

— Ты не договариваешь, Эдин, — Шрам посмотрел на боснийца из-под насупленных бровей. — Такие деньги за просто так не платят. Где капкан?

Комендант тяжело вздохнул, взял со стола графин и снова наполнил стопки, на этот раз на два пальца:

— Капкан в том, сержант, что это билет в один конец. Я старый солдат, я хоронил друзей под Сараево и в Косово, но то, что творится в Рыжем лесу — это за гранью войны. Там земля фонит так, что кровь из носа идет через двадцать минут. Там деревья рыжие не от осени, а от того, что они заживо сварились в радиации. «Монолит» держит южные опушки, стаи кровососов ходят косяками, а в самих шахтах… В шахтах сидят две сотни отморозков, которые не боятся смерти, потому что считают ее высшей наградой. Чернобог держит подземные горизонты как крепость: ловушки, завалы, растяжки из гравиконцентратов. Если вы сунетесь туда — Синдикат не сможет вам помочь ни радиосвязью, ни эвакуацией. Вы будете одни против всего этого зверинца.

— И сколько групп до нас уже там легло? — прямо спросил Дюбуа.

— Две, — не стал юлить Драгович. — Месяц назад польские наемники из «Варшавы» пошли через мост в Лиманске — ни один не вернулся, только их разорванные бронежилеты потом видели на частоколе у шахтного копра. Две недели назад вольные сталкеры пытались просочиться по оврагам — Чернобог снял с них шкуры и вывесил вдоль дороги на потеху мутантам. Это мясорубка, Пьер. Чистая бойня. Поэтому я не отдаю тебе приказ. Я предлагаю контракт. Хочешь отказаться — скажи прямо сейчас, и мы закроем эту папку. На твое место я никого посылать не стану, дураков больше нет.

Шрам молчал добрых две минуты.

Он смотрел на серый картон папки, на кривую надпись углем, и в голове наемника щелкали невидимые счеты. Риск был запредельным — шансы остаться в тех штольнях навсегда