Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

— Сахаров твоей задницей не рискует! — рявкнул Дюбуа, и в голосе француза больше не было ленивого спокойствия. — Это не рядовой сброс, это сверхмощный! Заводской генератор пробил брешь в куполе! До базы полтора километра по прямой! Ноги в руки, мать вашу, бегом! Сбросить всё лишнее, оружие к телу! Бегом-м-м!

Командовать дважды не требовалось.

Пятерка сорвалась с места с такой яростью, словно за их спинами разверзлась сама преисподняя.

Никакого строя, никаких тактических интервалов — только бешеный, отчаянный спурт на грани человеческих возможностей. Тяжелые армейские подошвы с чавканьем рвали раскисшую глину, выбивая комья грязи на пять метров назад. Ремни разгрузок врезались в ключицы, железные короба и подсумки молотили по ребрам, но на боль никто не обращал внимания.

Земля под ногами дрогнула.

Сначала это была мелкая, противная вибрация, от которой заныли кости в голенях. Затем земляной вал справа отозвался низким, утробным стоном: вековые пласты суглинка заходили ходуном, осыпаясь на дно оврага лавинами мелкого щебня. Сзади, перекрывая свист ветра, нарастал колоссальный, инфернальный гул — словно сотня тяжелых товарных составов на полной скорости неслась сквозь туннель прямо по их следам.

Воздух раскалился. Дышать стало больно, каждый вдох обжигал бронхи сухим жаром раскаленного железа. Волосы под шапками встали дыбом, стрелковые перчатки искрили синими огоньками статики при каждом взмахе рук.

— Держись правее! — орал на бегу Бранислав, перескакивая через поваленную сосну. — В балку не спускайтесь, там «холодцы» вспучит к чертям! По гребню идите!

Ван Дейк бежал как разъяренный носорог. Пулеметчик не бросил свой тяжелый «Миними» — он прижал циклопическую пушку к груди обеими руками, опустил голову и таранил кустарник своей тушей, ломая сухие ветви с треском артиллерийского снаряда. Из-под его ног летели камни, тяжелое дыхание голландца походило на работу неисправного паровоза, но великан не отставал ни на шаг, упрямо переставляя налитые свинцом ноги.

Докер споткнулся о ржавый трос, скрытый в бурьяне, с размаху пропахал грудью мокрый песок, выронив гранатомет, но Шрам, летевший следом, на ходу вцепился в воротник его куртки железной хваткой, буквально выдернув стокилограммового британца обратно на ноги:

— Вставай, сука! Вставай и беги! Оружие подбирай!

Англичанин зарычал сквозь зубы, сгреб ствол из грязи и снова рванул вперед, захлебываясь кашлем.

Небо над головой лопнуло.

Оглушительный, чудовищный треск расколол пространство от горизонта до горизонта. Багровая молния толщиной в корабельную мачту ударила в холм позади них, в полукилометре от тропы. Земля вспучилась огненным грибом, волна горячего воздуха ударила в спины наемников, толкнув их вперед, а мелкие березы по краю оврага мгновенно вспыхнули сухими свечками, занявшись багровым пламенем без дыма.

Птицы, не успевшие спрятаться в расщелинах, замертво падали в траву прямо на бегу, с перебитыми пси-ударом нервными узлами. В воздухе запахло жареным пером, серой и чистым озоном.

Впереди, сквозь пляшущую пелену пыли и фиолетовых всполохов, наконец показались спасительные очертания окраин Мёртвого города.

Разбитый бетонный забор водоканала, ржавая ажурная вышка ретранслятора и монументальная серая громада Дома культуры, на крыше которой бешено, словно обезумев, вращались антенны узла связи.

Над базой Синдиката уже во всю мощь ревели аварийные сирены. Их вой — пронзительный, надрывный, механический — пробивался даже сквозь грохот распадающегося неба. С угловых вышек внешнего периметра караульные непрерывно выпускали в чернеющий зенит сигнальные ракеты: красные, ослепительно-белые хвосты огней чертили дуги в воздухе, указывая отставшим группам направление к главному входу.

— Быстрее! — орал в наушнике сорванный, хриплый голос коменданта Драговича. — Пьер, если вы в лощине — бросайте хабар! Шлюз на автоматике! Сброс через сорок секунд! Дольше держать створки не имею права, выжжет весь подвал! Сорок секунд, французы!

— Видим ворота! — выдохнул в тангенту Шрам, чувствуя, как во рту клокочет горячая кровь из лопнувших в носоглотке сосудов. — Держи створ, Эдин! Держи, твою мать!

Они вылетели на разбитый асфальт подъездной дороги. Ноги на твердом покрытии скользили по тонкой корке радиоактивного пепла, который сыпался с неба черными хлопьями.

Перед главным входом в подземелья Дома культуры царил настоящий кошмар.

Тяжелая, сорокасантиметровая броневая плита внешнего шлюза уже медленно, со скрежетом и воем гидравлики ползла вниз по направляющим рельсам, поднимая из пазов клубы смазочного дыма. У проема, рискуя быть расплющенным стальным монолитом, стоял серб Радован. Здоровяк держал автомат на ремне и отчаянно, изо всех сил махал наемникам обеими руками, указывая на сужающуюся щель:

— Сюда-а-а! Щурьтесь, черти! Быстрее! Захлопнет же!

Позади них, на гребне песчаного карьера, воздух окончательно свернулся в сплошную багровую стену.

Ударная волна Выброса — ослепительный вал из спрессованного пси-излучения, пыли и раскаленной плазмы — накатывала на город со скоростью курьерского поезда, сметая на своем пути телеграфные столбы и срывая железные крыши с дачных домиков. Звук этого приближающегося вала напоминал рев раненого зверя размером с гору.

Смитти добежал до порога первым, рыбкой нырнув в метровый зазор под опускающейся плитой и ободрав локти о рифленое железо пола. Следом, кряхтя и матерясь на четырех языках, вкатился Докер, втаскивая за собой тяжелый гранатомет. Бранислав влетел третьим, с разбегу врезавшись плечом в стену тамбура и освобождая место остальным.

Ван Дейк подбежал к проему, когда щель сократилась до полуметра. Голландец с размаху швырнул свой пулемет внутрь, упал на бок и буквально просочился под наползающей сталью, оставив на нижнем ребре плиты лоскут брезента от своей разгрузки.

Шрам был последним.

Зазор между нижним срезом двери и порогом составлял не больше сорока сантиметров. Сзади наемника уже настигал чудовищный жар: куртка на спине затлела, воздух вокруг вспыхнул ослепительной алой вспышкой, а сознание на долю секунды качнулось в черную бездну безумия.

Француз не стал тормозить. Он бросил свое тело вперед в скользящем, отчаянном подкате, словно футболист, выбивающий мяч с линии ворот.

Рюкзак с деньгами и приборами с грохотом чиркнул по опускающейся броне, стальные заклепки на ботинках высекли сноп искр о порог, и в ту же секунду сильные руки Радована и Бранислава вцепились в лямки куртки Пьера, с чудовищной силой рванув его внутрь отсека.

Ля-а-аз-зг-г!

Плита весом в двадцать тонн с сокрушительным ударом рухнула в пазы, впечатавшись в резиновые подушки упоров. Тяжелые клиновые запоры с визгом пневматики провернулись в гнездах, намертво запечатывая вход.

А спустя полсекунды с той стороны, по внешней броне шлюза, ударил ад.

Звук был такой, словно по бункеру в упор выстрелили из корабельного орудия главного калибра. Вся цитадель — вековой кирпичный фундамент, метровые бетонные перекрытия, тяжелые швеллеры под потолком — содрогнулась в