Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

заведующая сказала, что можно и вдвоем. Не бойся, но не забывай, что это твой папа, которого ты никогда не видела, потому что мать запрещала с ним видеться.

Саша кивнула, взяла Наташу под руку и повела к вахтерше, приготовила паспорт, но хватило и пропуска.

А дальше начались блуждания, потому что пересечения коридоров напоминали лабиринт, приводящий к лифтам, которые ехали не в ту реанимацию, которая нужна.

На место прибыли минут через двадцать. Гаечка по-прежнему держала Наташу под руку, ее трясло.

Наташа с удовольствием успокоила бы ее эмоциями, но сама была далека от спокойствия. Она подергала железную дверь в отделение– закрыто. Увидела кнопку в стене, возле стеклянного окошка, позвонила.

Из динамика донесся женский голос, даже сквозь треск помех было слышно, что эта женщина раздражена.

— Кто? К Кому?

— К Ашоту Микояну, — сказала Наташа, недоверчиво косясь на говорящий звонок. — Дочь.

Вспомнились слова Пашки, что Москва — не совсем Россия, тут в больницах есть лекарства, вода в обычных квартирах не по графику, а круглосуточно, причем и горячая, и холодная. И вот, говорящий звонок, как в фильмах про будущее.

Вышла медсестра, указала на шкаф.

— Наденьте халат, пожалуйста.

Наташа и Саша выполнили рекомендацию.

— Где он? — шепнула Гаечка, сжала кулаки, чтобы не было видно, как дрожат ее руки.

— Шестая палата.

— Как звучно, — буркнула Гаечка и замерла возле двери в палату, посмотрела на Наташу жалобно, и она впервые почувствовала себя взрослой и умудренной опытом.

Новое ощущение, странное.

Наташа толкнула дверь, холодея. Вот сейчас Гаечка посмотрит на Ашота, скажет, что ничего сделать нельзя. Вот тогда будет страшно, вот тогда она будет плакать.

Палата звенела перекликающимися приборами, как лес — птицами на рассвете. Ашот лежал с краю, у стены, оплетенный проводами, с трахеостомой, синими губами, ввалившимися глазами. Непонятные приборы рисовали графики на экранах, Наташа лишь поняла, что температура у него повышена, пульс под 100, и датчик пищит, но никто не подходит — о проблеме знают.

Наташа посмотрела на Сашу с надеждой. Ну давай, скажи, что все можно исправить.

Саша замерла в нескольких метрах от его кровати, с ужасом оглядела больных, втянула голову в плечи.

Ну⁈…

Рядом с Ашотом лежал грузный мужчина, привязанный к кровати, таращил невидящие глаза в потолок, шевелил губами, дергался. Так активно дергался, что простыня сползла, обнажив дырку в грудной клетке, откуда выходили дренажи.

Наташу замутило, она отвернулась, упершись в кровать Ашота. Гаечка шагнула к соседу Ашота, накрыла рукой его мокрый лоб — мужчина затих, успокоился, задышал ровно. И минуты не прошло, как Саша потянулась к Ашоту, положила руку на грудь поверх простыни.

Сотни вопросов крутились в голове, но Наташа молчала, боялась спугнуть удачу. Смотрела на Гаечку, которая водила руками по простыне, и пульс Ашота успокаивался, температура падала.

Только когда Саша пошатнулась, Наташа заподозрила неладное, подхватила ее под локоть, но было поздно. Бледная вспотевшая Гаечка с посиневшими губами упала в обморок. Если бы не Наташа, расшибла бы голову.

Оказывается, за ними следил медбрат, он выбежал, засуетился.

— Не надо было приходить, — проговорил он. — Психика девушки не выдержала. Сколько ей лет?

— Она отца не видела. Было запрещено, — ушла от ответа Наташа.

Медбрат подхватил Гаечку под руки, выволок из палаты на кушетку в коридоре, похлопал по щекам. Яркая брюнетка сунула Гаечке под нос ватку с нашатырем, но и это не помогло. Медики переглянулись, Наташа занервничала и спросила:

— Что с ней?

Медики опять переглянулись, но ничего не сделали, потому что запищали приборы в одной из палат, и они убежали туда спасать кому-то жизнь, оставив Гаечку на кушетке.

Наташа потрясла ее, пошлепала по щекам, наклонилась и проговорила:

— Саша, я все понимаю, спасибо, конечно, но надо просыпаться!

Мимо пробежала женщина-врач, бросила на Гаечку удивленный взгляд и исчезла в той же палате, куда ломанулись все.

Вот теперь стало страшно. Вдруг Саша впала в летаргический сон? Она говорила про дар, но кто знает, как он работает?

Что делать, если она сегодня вообще не проснется? Как объяснять деду, почему она в таком состоянии? В конце концов, как ее вообще домой доставить? Кто ее понесет, у Наташи точно не хватит сил.

Валеруну не позвонить, деду тоже, он на работе, Борька на Арбате… Жаль, что Гаечкин парень не поехал с ними, куда ее теперь? И что с ней будет?

Набрать Пашку! Он должен знать. И есть надежда, что он еще дома, вот только откуда ему позвонить, когда она в реанимации, а ближайший переговорный пункт невесть где.

Тяжело вздохнув, Наташа села на кушетку, потрясла Гаечку — безрезультатно. Нащупала пульс на шее — нормально, сердце бьется. Нечасто, но бьется, значит, это не летаргия.

Но что тогда?

Врачи покинули палату минут через десять, разошлись в разные стороны. Медбрат остановился возле кушетки, почесал в затылке.

— Так и не очнулась?

Наташа развела руками.

— Прям как Спящая Красавица. Не знаю, что делать. Ее не добудиться, на себе тащить? Так не дотащу.

Парень понажимал болевые точки, пошлепал Гаечку по щекам, уронил:

— Сейчас решим. — И убежал.

Пришел с крупной коротко стриженной женщиной, Наташа предположила, что это заведующая. Она измерила Саше давление, прицепила на палец какой-то приборчик, посчитала пульс и поднялась, озадаченная.

— Такое впечатление, что она очень крепко спит, никаких патологий я не вижу.

— И что делать? — чуть ли не взмолилась Наташа. — Раньше с ней такого не было!

— Подумай, как везти ее домой. Оставить девушку тут мы не сможем.

От бессилия захотелось завыть. Попели песни, называется.

— Я ее не подниму, — сказала Наташа. — У друзей, которые помогли бы, нет телефона…

Из палаты, где недавно кого-то откачивали, выкатили каталку с бледно-желтым очень худым мужчиной. Глаза его были закрыты, он не шевелился… и не дышал. «Умер», — с ужасом подумала Наташа и отвернулась. И Гаечка тут лежит рядом с трупом, ужасное место!

Планировалось вместе с Сашей поехать на Арбат, забрать Антона и переместиться в подвал. А теперь что делать? Мчаться на Арбат за Тохой, вместе тащить Гаечку на улицу, грузить на такси, а дальше, как мешок картошки — в подвал. Наверняка это вызовет вопросы. И дед спросит, где Гаечка и что с ней.

Медбрат выжидающе смотрел на Наташу. Она наконец сказала:

— Я смогу ее забрать только через два часа. Можете ее пристроить куда-нибудь