Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

сама чувствовала, что выдыхается. Что ж, пусть сегодня будет выходной.

Приняв душ, она позвонила Сурену, который оставил свой телефон, уверенная, что с Ашотом все в порядке: его прооперировали, он сейчас отходит в реанимации, угрозы жизни нет. Ответила жена Сурена. Наташа поинтересовалась здоровьем Ашота и услышала:

— Плохо. Сделали операцию, но все равно началось заражение крови, отказывают почки, сворачивается кровь… Подключили к аппарату, который кровь чистит. Это так ужасно! У него ведь не смертельное ранение! Выживали и с более тяжелыми, понять не могу, почему так. Он же сильный, здоровый, молодой… За что⁈

Наташа долго говорила, что все будет хорошо, молодость победит, врачи помогут, ведь попал Ашот в хорошую больницу, а сама была на грани, слезы душили, рвались наружу.

В дедовом «Москвиче» Наташа села на переднее сиденье и вырубилась. Проснулась только возле Казанского вокзала.

— Спасибо, дедушка! Назад мы своим ходом, но, если нужна помощь…

Он отмахнулся:

— Ты что, какая помощь, когда вы девушки! Вам нельзя тяжести таскать.

К поезду шли вместе, пробивались сквозь толпы челноков с клетчатыми сумками, редких отдыхающих с чемоданами, уезжающих в отпуска, туристов с огромными рюкзаками, к которым крепились котелки.

Пожилая цыганка схватила за руку Наташу, отставшую от деда, заглянула в глаза и затараторила:

— Вижу: беда у тебя. Нет, не у тебя… у родственника или друга. Да! Поделано на смерть ему, Богом клянусь!

Наташа остановилась с разинутым ртом, в голове что-то щелкнуло: эта женщина говорит правду и…

Но рядом появился дед, и цыганка растворилась в толпе. Надежда сменилась разочарованием и злостью. Еще и дед начал высказывать, что она дурочка, раз попалась на цыганскую уловку, вступать с ними в диалог не стоит ни в коем случае. Разумом Наташа понимала, что, если бы не дед, ее развели бы, как лохушку, сердцем же цеплялась за малейшую надежду.

И правда ведь, как так? Почему организм здорового молодого мужчины решил умереть, словно кто-то включил кнопку самоуничтожения? Впервые Наташа увидела приближение смерти и ощутила беспомощность. Странное дело: то, что других заставило бы свернуться клубочком и замереть, в ней пробудило желание бороться. Она злилась, мысленно металась, изматывала себя.

— Поезд задерживается на пятнадцать минут, — вывел из задумчивости дед, и Наташа встрепенулась. — Мне не нравится твое состояние. Что с тобой?

— Надо выспаться, — ответила она и зевнула, а сама подумала, что в деде проснулось ментовское чутье, он может начать копать и такое откопает, что она не выйдет из дома без его надзора, что совершенно не входило в ее планы.

Потому, чтобы усыпить его бдительность, Наташа рассказала, как вывела на чистую воду квартирную мошенницу, а сегодня все будет хорошо, потому что парень Натки — мент. Говоря, она включала положительные эмоции: то гордость собой, то удовлетворение и радость, и щедро ими одаривала деда. На него это подействовало, и он успокоился, похвалил внучку.

Наконец показалась голова поезда с круглыми глазами-фарами.

— Пятый вагон, — сказал дед. — Стоим здесь, он в начале состава.

Наташа инстинктивно шагнула к фонарю и чуть ли не прижалась к нему спиной, потому что сейчас начнется большой исход пассажиров.

Тягостно вздохнув, поезд остановился, и таки началось извержение человеческого потока: челноки с пока тощими сумками, загорелые печальные курортники, не желающие расставаться с отдыхом.

Они извергались и извергались, заполонили перрон, гомоня и грохоча, на них налетели таксисты-кавказцы, носильщики, бабки с предложениями жилья посуточно, продавцы пирожков и воды. Дед стоял спокойно, ему спешить было некуда. Наташа всматривалась в лица, чтобы не упустить Сашу, но ее все не было, аж тревожно стало.

Когда поток иссяк, из вагона вышел высокий спортивный парень с огромной сумкой, подал руку Александре — именно так ее теперь хотелось называть.

Прошло два месяца с момента их последней встречи, и почему-то казалось, что Сашка ниже и младше. А потом кто-то в ладоши хлопнул, и вчерашняя мелочь превратилась в статную красавицу: высокие скулы, чуть вздернутый нос, кошачьи темно-зеленые глаза в оранжевую крапинку, ноги от ушей, из-за чего Саша кажется выше, чем на самом деле.

Наташа рванула к ней и сбавила шаг, когда парень взял Сашку за руку. Ничего такой, высокий, красиво одетый, темноволосый. Веки чуть опущены, как у азиатов.

— Алекс, это Наташа, Наташа, это Алекс.

Наверное, Гаечка склеила московского Пашкиного друга, о котором он не раз рассказывал.

— Очень приятно. — Наташа изобразила реверанс.

За Гаечку она, конечно, рада, но Алекс в ее планы не входил. А отлипать от Сашки он не торопился.

— Саша, ты как относишься к сну на раскладушке? — спросила Наташа. — Я сегодня съезжаю в новую квартиру, и место освобождается.

Алекс сказал:

— Я предлагал разместиться в нашей трешке на Перово, все равно она большую часть времени пустует.

Пустует? Трешка? Наташа испытала приступ классовой ненависти к мажору. Кто-то по раскладушкам жмется, а у кого-то трешка в Москве пустует. Несправедливо!

— Алекс, нет, — испуганно проговорила Гаечка и оцепенела.

— Как хочешь. Мое дело предложить.

Парень оказался догадливым, указал на деда, принимающего ящики.

— Наташа, это твой дедушка?

После того, как она кивнула, он метнулся помогать деду, бросив Саше:

— Увидимся вечером, я позвоню.

Сумку Сашка взяла небольшую, легкую, перекинула ее через плечо и вслед за Наташей направилась к зданию вокзала. С полминуты девушки молчали, все-таки близкими подругами они не были никогда. Первой заговорила Наташа:

— Ты написала тексты, которые обещала Тохе?

Саша кивнула.

— Да, но с ними еще надо работать. А ты свозишь меня на Черкизон, покажешь, где косметика. Я тоже так хочу, как ты, а то мать без работы, едим только то, что я покупаю, и что на огороде растет. Одна я потеряюсь, ужас, какое тут движение!

— Давай завтра. Сегодня песни и банально хочется спать, вчера такое было…

И все то, что копилось: информация, чувства, планы — все это обрушилось на Гаечку, которая внимательно слушала, кивала, а когда речь зашла об Ашоте, который решил умереть, Саша надолго замолчала, будто что-то взвешивая и решая нечто очень важное.

Уже в метро она проговорила:

— Кое-что сделать можно. Но для этого необходимо попасть в его палату.

— Зачем? — удивилась Наташа.

Гаечка отвела взгляд, подумала немного и сказала:

— Я попытаюсь помочь, у меня есть… умения. Нет, способности. Но мне нужно его видеть. К нему пустят?

Глава 8

Спящая красавица