Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Он передаст благодарность всем причастным. Я очень рада за вас и за него!

Закончив разговор, Наташа высунулась из будки и закричала:

— Саша! Получилось! Ашот пришел в себя! Спасибо тебе огромное!

Саша просияла и отвесила мушкетерский поклон, снимая воображаемую шляпу.

Как же ей помочь? Ясно как! Передать Сашке свой задор и пустить по точкам. По новым точкам! И заодно щедро одаривать потенциальных покупателей радостью и уверенностью, что товар уникален, чтобы они гребли его совковой лопатой.

Она заприметила магазин, и вдалеке замаячил детский садик.

— Теперь ты сама.

Саша от страха сбилась с шага, инстинктивно попыталась спрятаться за Наташину спину, но та остановилась, открылась навстречу Сашиным сомнениям, выплеснула свою уверенность и только сейчас заговорила, какая это крутая косметика, как дорого стоит в фирменном магазине, а тут — конфискат! Почти даром, но за ваши деньги!

— Запомнила? — спросила Наташа, глядя на расправившую плечи Сашу. — Повторяй за мной! Здравствуйте, дорогие леди!

Гаечка повторила с таким же задором.

— Представляем вам таможенный конфискат, фирменную косметику: «Ланком», «Кристиан Диор», «Пупа»! — торжественно произнесла Наташа.

Сашка опять повторила и добавила то, что слышала сегодня раз десять:

— Цены в десять раз ниже, чем в магазине! Давайте покажу!

— Да! Круто, так держать! — ободрила ее Наташа. — И помни, мы не распространяем всякое, как мухи, мы несем людям радость!

— Мы свое призванье не забу-удем! — фальшивя, пропела Гаечка.

— Е! Е-е! Е-е! — поддержала ее Наташа, и вдвоем они ворвались во двор детского садика, пустого в обеденный час, где в огромной луже плавал поджавший лапки ярко-желтый кленовый лист.

Наконец-то Саша не спасовала перед закрытой дверью, замешкалась лишь на миг и распахнула ее. Внутри пахло столовской едой.

— Давай на запах — в столовую, — предложила Наташа. — Они там самые богатые, потому что воруют и продают по своим. Потом будем искать заведующую.

По светлому коридору, разрисованному бабочками, зайками и мишками, пошли дальше. Запах и правда усиливался, и вскоре девушки оказались на кухне. Саша шагнула к раздаточному окошку и оттарабанила рекламный текст, как по писанному, но ярко и эмоционально.

Выглянула молодая повариха в платке, похожая на крыску. Наташа врубила нужные эмоции, и скепсис на лице крыски сменился любопытством, глазки ее загорелись, и она позвала остальных поварих.

О, это были классические, эталонные поварихи, будто из детской книжки о профессиях: дебелые, рослые, всем то ли тридцать, то ли пятьдесят, щеки розовеют, лица лоснятся. У всех советские стрижки а-ля барашек.

Лучезарно улыбаясь, Гаечка разложила косметику на столике, куда сносили грязную посуду, сейчас пустом и чистом. Наташа следила, чтобы ничего не украли, и, если возникали сложности, помогала подобрать клиенткам нужный цвет помады, правильную тушь, туалетную воду. Да, ассортимент пополнился туалетной водой, и сумка стала заметно тяжелее.

Набрав то, что им нужно, поварихи отправили девушек к заведующей. Она оказалась серой молью, не интересующейся косметикой, даже Наташина магия не помогла. Но Саша, охваченная азартом, не сдалась, нашла методиста, толстушку-хохотушку, которая заинтересовалась и собрала воспитательниц. Все они были бедными, но для таких Наташа набрала дешевых помад и карандашей, которые выставляла, когда понимала, что людям «Ланком» не по карману.

На все про все ушло часа два. Гаечка выбежала окрыленной, пересчитала деньги во дворе и аж запищала от восторга.

— Девяносто две! Наташка, это же целая зарплата!

— Дели на два, — напомнила Наташа.

— Сорок шесть тысяч! Все равно зарплата! Давай еще куда-нибудь зайдем? Хочу домой приехать богатой.

Следующей точкой оказался пункт обмена валют, затем — палатка, где армянка торговала овощами, и ларек, где продавалось все понемногу. Нигде Сашке не отказали.

Наташа улыбалась, ловя ее восторг, и думала, что без ее помощи девушке вряд ли удастся повторить сегодняшний триумф.

— Сколько? — спросила Наташа, когда они уже направлялись к метро.

— Сто семьдесят шесть! Обалдеть! Я смогла! Смогла!

Не сдержавшись, Гаечка обняла Наташу, стиснула ее.

— Тише! — пискнула она. — Ребра поломаешь!

— Мама от радости разрыдается, — фонтанировала эмоциями Гаечка. — Она второй месяц без зарплаты, ее выдают вином. Вино покупает Пашка и передает в Москву. Если бы не он, точно с голоду померли бы.

Наташа напутствовала ее:

— Ты главное задор не растеряй! В нашем городе все то же самое, только люди не такие избалованные.

— И ГУМа нет, — подсказала Гаечка. — Сравнивать не с чем.

— Зато таможня есть, откуда может быть конфискат. Кстати, фирма «Ланком» и в СССР была, хотя она и французская, так что ее знают. Пудра черная, с розочкой, которую мы продаем, у мамы была, я ее помню.

Уже в вагоне метро Саша спросила:

— Так что, теперь едем песни петь?

— Да. Сперва на Арбат, чего зря время терять.

Боря сидел на посту, рисовал портрет худенькой красотки в короткой юбке, с яркими браслетами и серьгами-кольцами, свисающими аж до плеч. Антон расплылся в улыбке, увидев Наташу, и она сразу же поделилась радостной новостью, что Ашоту легче. Про способности Саши — ни слова. Подумала только, что ей, наверное, обидно вот так творить добро исподтишка.

— Валерун дома, — сказал Антон и засобирался, оставляя брата и барабанщика.

Подмигнув последнему, Наташа представила друг другу Антона и Сашу, взяла микрофон и оторвалась, выплеснув эмоции через песню «Summertime». Их было так много, что люди останавливались, открыв рты, улыбались и удалялись будто бы немного подшофе.

— Круто работает! — В голосе Гаечки звенели ноты зависти. — Вот бы мне так!

Наташа незаметно для парней приложила палец к губам, Саша поняла и замолчала, повернулась к Антону.

— А можно я спою?

Наташа незаметно для нее мотнула головой, потому что голос у Гаечки ничего, но она совершенно не умеет им управлять и жутко фальшивит.

— Пойдем домой, там и споешь, — примирительно сказал Антон.

Гаечка немного расстроилась, но не стала раскручивать свою обиду. Боря, который закончил портрет и забрал деньги, спросил:

— Можно я еще посижу? Я запомнил, как ехать.

— Нет, — отрезала Наташа. — Пойдешь с нами.

— Завтра у меня последний день, — пожаловался он. — Хотелось бы еще немного…

Послезавтра Каретниковы уезжают, увозят Яна, получившего новое лицо. Как прошла пластическая операция, пока говорить рано, Боря сказал, у него опухло лицо, будто его осы покусали. Гаечка уезжает в тот же день, но на другом поезде.

И Гаечка, и Антон