Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

его дрожал от гнева, но в глазах горел фанатичный, профессиональный блеск. — Это цирк! Это чистая цыганщина! Откуда этот бешеный темп? Эта фонограмма гремела из динамиков как сумасшедшая! Судьи поставили шесть-ноль, потому что им сверху так приказали?! Вы вообще понимаете, во что превращаете спорт?

Медея даже не обернулась к нему, продолжая спокойно завязывать чехол.

— Эдуард, твои мальчики катаются как в позапрошлом веке, — тихо, но со стальным нажимом ответила она. — Посмотри на протоколы. Мой сын выиграл «школу», которую вы всегда считали своей монополией. А то, что он устроил сейчас… это будущее. И Москва это будущее уже безоговорочно утвердила.

Чиновник от Профсоюзов попытался вставить слово, высокопарно намекая на «несоответствие строгому советскому спортивному образу», но в этот момент дверь распахнулась. В раздевалку вошёл тот самый грузный мужчина в штатском — высокопоставленный чин из республиканского МВД, куратор ведомства. Он посмотрел на Плинера и чиновника, а затем снисходительно усмехнулся со своим характерным кавказским акцентом:

— Ну что, дорогие, видели? Видели, как наш мальчик катается? А теперь посмотрите на трибуны. Они стоят. Они кричат. Они плачут. — Он подошёл к побледневшему чиновнику и по-хозяйски положил тяжёлую руку ему на плечо. — Наш мальчик прославил Тбилиси на весь Союз. Завтра о нём напишет центральная «Правда». Из Москвы уже звонили, горячо поздравляли. Давай лучше пойдём, дорогой, выпьем за здоровье нашего юного динамовца. Профсоюзы пусть занимаются лёгкой атлетикой, а лёд — это теперь исключительно наше дело.

Плинер резко замолчал. Он посмотрел на Медею, затем перевёл взгляд на Ладиа, который спокойно сидел на лавке и едва заметно улыбался одними уголками губ.

— Ты выиграла, Медея, — тихо, опустошённо произнёс Плинер. — Но помни: после него все остальные будут казаться просто катающимися на коньках.

— Это и есть прогресс, Эдуард, — спокойно ответила Медея Отиевна. — Или революция.

Глава 9. Подковёрные игры.

Тбилиси. Июль 1966 года.

Статья в «Труде» вышла ещё в январе. На первой полосе, под заголовком «Вундеркинд из Тбилиси». Фотография десятилетнего мальчика в форме «Динамо». Подпись: «Владимир Чиковани выиграл чемпионат Грузинской ССР среди взрослых, показав элементы, недоступные большинству мастеров спорта».

Медея Отиевна читала статью за завтраком, и руки её дрожали. Не от гордости — от страха.

Она знала: после такой публикации начнётся.

И началось.

В понедельник в кабинет председателя Грузинского республиканского совета профсоюзов общества «Гандиани» пришли двое: Эдуард Плинер и представитель всесоюзного профсоюзного общества «Труд». Они принесли кляузу.

— Товарищ председатель, — произнёс Плинер, кладя на стол толстую папку. — Мы требуем отменить результаты чемпионата Грузии в одиночном катании. Тренеры «Динамо» нарушили советские педагогические нормы. Мальчику десять лет. Это ранний профессионализм. Мы калечим ребёнка ради ведомственных амбиций.

Председатель «Гандиани» — грузин в очках, с тяжёлым подбородком — постучал толстым пальцем по свежему номеру газеты.

— Вы понимаете, что предлагаете? Отменить результаты? Но статья вышла в нашем же «Труде»! На первой полосе! Вся Москва теперь знает, что в Тбилиси десятилетний динамовец разгромил наших мастеров из «Ваке». Редактор в Москве по шапке получит за такую рекламу чекистов, а вы хотите результаты отменить?

— Именно поэтому мы и пишем, — жёстко ответил представитель «Труда». — Пусть теперь та же Москва знает, что «Динамо» нарушает нормы Минздрава. Пусть союзный Спорткомитет разберётся.

Председатель «Гандиани» помолчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Мы подпишем. Но результаты отменить не можем — статья уже вышла. Мы напишем: «Не допускать Чиковани В.Э. к соревнованиям взрослых в связи с возрастом и нарушением норм нагрузки».

Плинер усмехнулся.

— Этого достаточно. На Спартакиаду он не поедет. А без Спартакиады — нет сборной.

Тбилиси. Через три дня.

Решение пришло по почте. Официальное письмо на бланке Грузинского республиканского совета профсоюзов и Союза спортивных обществ и организаций СССР.

«Чиковани Владимир Эрастович, 1955 года рождения, не допускается к соревнованиям среди взрослых в связи с возрастом (11 лет) и нарушением утверждённых Минздравом норм физических нагрузок для детей».

Медея положила письмо на стол. Села. Закрыла глаза.

Эраст стоял у окна, курил.

— Они запретили нам участвовать, — тихо произнесла она. — После статьи в «Труде». После победы.

— Формально — да, — Эраст раздавил окурок. — Но они не могут отменить статью. Вся страна знает. И Москва знает.

— Но на Спартакиаду он не поедет.

— Нет.

Медея поднялась. Подошла к окну. Посмотрела на Мтацминду.

— Пойдём к Инаури.

Тбилиси. Улица Леселидзе. Кабинет Алексея Николаевича Инаури.

В приёмной председателя КГБ республики пахло дорогой мастикой, офицерским сукном и горьким табаком.

Медея Отиевна, Эраст Давидович и Ладиа сидели здесь уже час. Ладиа молчал, глядя в окно на серые тбилисские крыши. Медея нервно сжимала в пальцах папку с подлым письмом из Спорткомитета. На ней было то самое элегантное демисезонное пальто, от которого обычно пахло морозной свежестью катка и французскими духами, но сейчас её ледяная сванская гордость, перед которой пасовали партийные чиновники, осыпалась, как иней. Под глазами залегли тёмные круги от бессонных ночей.

Эраст Давидович, прямо в своём строгом сером рабочем костюме главного инженера завода №31, из кармана которого торчал цанговый карандаш, хмуро курил «Казбек». От него привычно пахло типографской краской секретных чертежей МиГ-21 и машинным маслом.

Дежурный адъютант в форме КГБ косился на запретный дым, но сделать замечание человеку, державшему в кулаке многотысячное оборонное производство республики, не решался.

Наконец тяжёлая дверь открылась. Адъютант почтительно кивнул:

— Проходите. Эраст Давидович, Медея Отиевна.

Огромный кабинет встретил их тишиной и прохладой. За массивным дубовым столом сидел генерал-лейтенант Алексей Николаевич Инаури. Безупречный мундир, золотые погоны, седые виски и тяжёлый, гипнотический взгляд человека, знавшего изнанку всего, что происходило в ГССР.

Он поднял глаза. Сначала на Медею, затем на её мужа. Жёсткие губы генерала дрогнули в подобии приветствия.

— Эраст Давидович, Медея Отиевна, — произнёс он с лёгким грузинским акцентом. — Какими судьбами? На заводе №31 проблемы с планом по МиГам? Или американские шпионы под чертёжные столы полезли?

— На заводе всё в порядке, Алексей Николаевич, истребители сдаём в срок, — спокойно ответил Чиковани-старший, присаживаясь на предложенный стул. — А вот в спорте у нас — ЧП ведомственного характера. Профсоюзы крылья режут. На этот раз не самолётам, а моему сыну.

Инаури перевёл взгляд на Медею.

— Медея Отиевна, мы с вами встречались в октябре. По поводу закрытых соревнований «Динамо» в Москве. Я дал вашему мальчику спецдопуск под