Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

дубовым столом, держа в руках протокол соревнований в Баку. Напротив сидел Алексей Николаевич Инаури — Председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров Грузинской ССР, генерал-лейтенант, человек, который держал в руках всю силовую вертикаль республики.

Медея положила протокол перед ним.

— Алексей Николаевич, Владимир выиграл открытые юношеские соревнования Закавказья. Первый взрослый разряд ему оформили. Следующий уровень — закрытое первенство Центрального совета «Динамо» в Москве.

Инаури пролистал бумаги.

— Ему десять лет.

— Я знаю.

— Там взрослые.

— Я тоже знаю.

Инаури поднял на неё тяжёлый взгляд.

— И всё равно пришли?

— Поэтому и пришла.

На его лице мелькнула едва заметная усмешка.

Он снова посмотрел в протокол.

— Двойной аксель в десять лет...

— И это не предел.

— Вот как?

— Я его тренер, Алексей Николаевич.

Инаури откинулся на спинку кресла и закурил.

— Москва — не Баку. Там будут Ленинград, Киев, Минск. Взрослые ребята. Опытные. Если мальчик не выдержит...

— Может не выдержать, — спокойно сказала Медея.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Даже так?

— Это спорт. Я не могу обещать вам, что он не упадёт. Могу сказать другое: он готов выйти против них.

Инаури несколько секунд молчал.

Потом усмехнулся.

— Вот теперь слышу Геловани.

Он взял телефонную трубку.

— Соедините меня с Центральным советом «Динамо». Москва. Товарищу полковнику...

Через минуту он уже говорил:

— Товарищ полковник, это Инаури, Тбилиси. Нужен спецдопуск для фигуриста Чиковани Владимира Эрастовича. Десять лет. Тбилиси. Закрытое первенство Центрального совета.

Пауза.

— Да, я понимаю, сколько ему лет.

Инаури посмотрел на Медею.

— Но я видел, как он катается. Это то, что нам нужно против профсоюзов.

Он выслушал ответ.

— Для подготовки к Зимней Спартакиаде народов СССР 1966 года. Документы по линии МВД получите сегодня.

Ещё пауза.

— Благодарю.

Инаури положил трубку.

— Добро дали.

Медея кивнула.

— Спасибо, Алексей Николаевич.

— Не благодарите.

Он затушил папиросу.

— Вы его привели. Вы за него и отвечаете.

— Я знаю.

— Если Чиковани провалится в Москве, запомнят не только его фамилию. Запомнят Тбилиси. И грузинское «Динамо».

— Я знаю.

Инаури посмотрел на неё ещё несколько секунд.

— И всё равно повезёте?

Медея забрала протокол.

— Поэтому и пришла.

На этот раз Инаури улыбнулся открыто.

— Идите, Медея Отиевна. Готовьте мальчика. Москва ждёт.

Часть 2. Обязательные фигуры.

Дворец спорта «Динамо», Москва. Закрытое первенство ЦС Общества «Динамо» по фигурному катанию. Ноябрь 1965 года.

Зал для жеребьёвки гудел привычным предстартовым гулом. Тренеры московского, ленинградского и киевского «Динамо» обменивались дежурными фразами, оценивающими взглядами сканируя конкурентов. Фигуристы — крепкие ребята шестнадцати-восемнадцати лет из ведомственных школ МВД и КГБ — переминались с ноги на ногу, настраиваясь на борьбу.

Главный судья, седой мастер спорта с безупречной осанкой, водрузил на нос очки и начал зачитывать список участников. Фамилии звучали привычно, пока он не дошёл до конца:

— …Иванов, семнадцать лет, «Динамо», Москва. Петров, шестнадцать лет, «Динамо», Ленинград. Сидоров, восемнадцать лет, «Динамо», Киев… И Чиковани Владимир Эрастович, десять лет, «Динамо», Тбилиси. Допущен по спецразрешению МВД Грузинской ССР.

В зале повисла тяжёлая пауза.

— Простите, Виктор Иванович, какой возраст? — не сдержался тренер из Ленинграда.

— Десять лет, — спокойно повторил судья, не отрываясь от протокола. — И спецдопуск по линии государственной важности.

По рядам пробежал сдержанный смешок. Кто-то из старших фигуристов усмехнулся, переглянувшись с партнёром: «Малявка, что ли? Ошибочка в протоколе». Улыбки лёгкого недоумения тронули и лица тренеров, и даже самого главного судью, который на мгновение задержал взгляд на фамилии, словно ожидая подвоха. Но пометка «допущен по спецразрешению МВД» была скреплена печатью.

— На обязательные фигуры жеребьёвкой определены: восьмёрка простая, тройка на восьмёрке и скобка, — продолжил судья, переходя к регламенту. — Первая группа исполняет на правой ноге. Напоминаю: каждая фигура рисуется трижды. Оценивается точность круга, чистота дуг и безупречная симметрия.

Первый день соревнований встретил участников холодом арены и строгим светом прожекторов. Взрослые фигуристы выходили на лёд по очереди, вычерчивая свои восьмёрки с напряжённым старанием. Судьи с лупами и линейками склонялись над льдом, выискивая малейшие отклонения. Обязательные фигуры были фундаментом, и все знали: здесь нет права на ошибку.

Когда диктор объявил: «Чиковани Владимир, Тбилиси», на лёд выехал ребёнок. Маленький, худенький, в простой, лишённой блеска форме «Динамо». Он едва возвышался над бортиком. В трибунах снова переглянулись, кто-то сочувственно покачал головой: жалко мальчишку, зачем его вообще выпустили на этот уровень?

Но как только он коснулся льда, насмешливые улыбки стёрлись с лиц.

Ладиа разогнался и начал рисовать. Восьмёрка легла на лёд с пугающей, почти механической точностью. Два идеально равных круга, без единого колебания, без поправки на ребро. Судья, сидевший ближе всего к бортику, невольно подался вперёд, прищурившись.

Затем последовала тройка на восьмёрке. Ребёнок сменил ногу, и чистота дуг осталась абсолютной. Переходы были незаметны, словно конёк был продолжением его тела. Зал затих, поглощённый этим зрелищем. И, наконец, скобка — самый коварный элемент из трёх. Он вычертил её так, будто в его ноге был спрятан тугой циркуль.

Закончил.

Отъехал в сторону.

Судьи вышли на лёд.

Один из старейших — человек с тридцатилетним стажем — некоторое время молча рассматривал след.

Потом расстегнул сумку и достал фотоаппарат «Зенит».

Щёлк.

Перешёл чуть левее.

Щёлк.

Присел.

Щёлк.

Фигуристы у бортика перестали разговаривать.

— Зачем они фотографируют лёд? — тихо спросил кто-то.

Старый судья услышал.

Не обернулся.

— Для учебника.

И сделал ещё один снимок.

Судейская бригада совещалась долго. Когда главный судья наконец взял микрофон, его голос дрогнул:

— По обязательным фигурам первое место занимает Чиковани Владимир, десять лет, Тбилиси. За все три фигуры выставляется высшая на сегодня оценка — пять целых и девять десятых балла.

Это был холодный душ для всех присутствующих. Взрослые фигуристы смотрели на ребёнка, потом на безупречные следы на льду. А старый судья продолжал фотографировать следы.

Часть 3. Произвольная программа.

На следующий день зал был переполнен.

О вчерашних фигурах уже знали все.

Теперь хотели посмотреть, что десятилетний тбилисец умеет делать, когда ему разрешают оторвать конёк ото льда.

— Чиковани Владимир, Тбилиси, — объявил диктор. — Музыка: «Революционный этюд» до минор, сочинение десять, номер двенадцать. Фридерик Шопен.

Среди судей пронёсся лёгкий ропот.

«Революционный этюд» Шопена — это музыка для взрослых мастеров, требующая не только безупречной техники, но и невероятной эмоциональной зрелости. Эту музыку выбирали чемпионы