Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

— экипаж не сможет вернуться домой. Что если буря продлится больше двух месяцев — они все умрут. На Марсе. В двухстах двадцати миллионах километров от Земли.

Тот же день. Москва. Подземный бункер Спецкомитета.

Володя Ворон, тридцатилетний, высокий, широкоплечий, с серьёзным лицом, сидел за массивным дубовым столом, глядя на мерцающие графики телеметрии. На экранах, с задержкой в двенадцать минут, замелькали цифры — скорость ветра, плотность пыли, видимость. Пылевая буря на Марсе. Направляется на завод.

Рядом с ним, тяжело дыша, стоял Сергей Павлович Королёв. Ему было уже шестьдесят один, но глаза его горели тем самым, молодым, фанатичным огнём, который Володя увидел в них десять лет назад, в подмосковном бункере. Но сейчас, в этих глазах — Володя увидел это — был страх. Настоящий, животный страх человека, который понимает: его детище, его завод, его мечта — под угрозой.

— Владимир, — хрипло произнёс он. — Если буря продлится больше двух недель — мы не успеем. Завод не произведёт достаточно метана. Экипаж не сможет вернуться.

Володя поднял глаза от экранов. Внутри его тридцатилетнего тела по-прежнему сидел умудрённый опытом восьмидесятилетний старик-тренер, который прекрасно знал: паника — это худшее, что можно сделать в такой ситуации. Что нужно думать. Что нужно искать решение.

— Сергей Павлович, — произнёс он, и его голос, ровный, спокойный, тренерский, заставил Королёва замереть. — У нас есть резервный завод. Тот, который мы отправили вторым. Он уже на марсианской траектории. Через три месяца он достигнет Марса.

Королёв поднял на него глаза. В них — Володя увидел это — вспыхнула надежда.

— Но... но он не будет готов к работе ещё полгода, — произнёс он. — Ему нужно время на развёртывание.

Володя кивнул.

— Я знаю. Но у нас есть шесть месяцев до прилёта экипажа. Если первый завод продержится два месяца — а я верю, что он продержится — то второй завод успеет развёрнуться и начать производство метана. И тогда у нас будет достаточно топлива для возвращения экипажа.

Он помолчал, глядя на экраны.

— Но для этого, Сергей Павлович, нужно одно. Нужно, чтобы первый завод выдержал. Нужно, чтобы он не сломался. Нужно, чтобы он работал. Даже в пылевой буре. Даже без солнца. Даже в аду.

Королёв кивнул.

— Я свяжусь с Корнеевым, — произнёс он. — Я скажу ему, чтобы он сделал всё возможное. Чтобы он держал завод. Чтобы он не дал буре победить.

Володя кивнул.

— И ещё одно, Сергей Павлович. Скажите Корнееву, чтобы он не паниковал. Чтобы он думал. Чтобы он искал решение. Потому что паника — это худшее, что можно сделать в такой ситуации.

Он помолчал, глядя на экраны.

— И скажите ему главное. Скажите ему, что я верю в него. Что я верю в наш завод. Что я верю в наш порядок. И что мы не подведём.

Королёв кивнул.

Он повернулся и пошёл к двери. А Володя остался один, глядя на экраны, на которых замелькали цифры — скорость ветра, плотность пыли, видимость. И думал о том, что где-то там, за миллионы километров вакуума, в двухстах двадцати миллионах километров от Земли, стоит первый завод. Стоит и ждёт. Стоит и работает. Стоит и борется с пылевой бурей.

Октябрь одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Карлсхорст. Берлин. Германская ССР.

Володя вернулся домой глубокой ночью. В квартире было темно, только в дальнем конце коридора горел ночник — Лиза оставила его для него, как всегда. Он тихо разделся, поставил ботинки у двери и на цыпочках прошёл в гостиную.

Она сидела на полу, у низкого журнального столика, заваленного чертежами и распечатками. Рядом с ней, прижавшись к её плечу, спал Иосиф — пятилетний худыш с серьёзными, не по-детски взрослыми глазами, в отцовском свитере, который был ему велик. На коленях у Лизы, свернувшись калачиком, спала трёхлетняя Елизавета, сжимая в руке плюшевого медведя.

Лиза подняла голову, услышав его шаги. Её тёмные волосы были распущены — она не успела заколоть их, засидевшись над чертежами допоздна. На ней был простой домашний халат, а на столе — остывший чай и недоеденный бутерброд.

— Ты опять задержался, — произнесла она, не повышая голоса, чтобы не разбудить детей.

Он присел на пол рядом с ней, осторожно, чтобы не разбудить Иосифа, и провёл рукой по её волосам.

— Буря на Марсе, — произнёс он. — Завод под угрозой.

Лиза кивнула. Она знала. Она всегда знала.

— Я читала доклады, — произнесла она. — Если буря продлится больше двух недель — мы не успеем.

— Я нашёл решение, — произнёс он. — Резервный завод. Он уже на марсианской траектории. Через три месяца он достигнет Марса.

Лиза посмотрела на него. В её глазах не было ни страха, ни упрёка. Только понимание.

— Ты всегда находишь решение, — произнесла она.

Иосиф зашевелился, открыл глаза. Увидев отца, он не стал садиться — просто посмотрел на него снизу вверх, из-под ресниц, и произнёс:

— Папа, а правда, что на Марсе сейчас пылевая буря?

Володя кивнул.

— Правда, сынок.

— А завод выдержит?

— Выдержит, — произнёс Володя. — Я в него верю.

Иосиф помолчал. Потом произнёс:

— А Сашка тоже верит?

Володя усмехнулся.

— Сашка верит. Потому что я его научил.

— Чему?

— Не падать. Или вставать, если упал.

Иосиф кивнул, словно понял что-то очень важное. Потом снова закрыл глаза и прижался к Лизе.

Елизавета зашевелилась, открыла глаза, увидела отца и потянулась к нему. Володя взял её на руки, прижал к себе. Она уткнулась лицом в его шею и прошептала:

— Папа, а когда ты перестанешь уходить?

Он закрыл глаза. Это был тот самый вопрос, которого он боялся больше всего.

— Скоро, дочка, — произнёс он. — Скоро.

И он знал: это была ложь. Он знал: он никогда не перестанет уходить. Потому что часть его — та самая, восьмидесятилетняя, умудрённая опытом — всегда будет там, на Марсе, на Луне, на Земле. Всегда будет смотреть в небо. Всегда будет ждать. Всегда будет верить.

Но он не мог сказать это дочери. Не мог сказать ей правду. Потому что она была слишком мала, чтобы понять. Потому что он хотел, чтобы она верила. Чтобы она жила. Чтобы она росла. Чтобы она была счастлива.

Лиза смотрела на него — на этого мужчину, который в тридцать лет тащил на своих плечах груз Империи, и который сейчас,