Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

И он думал о том, что это и есть Империя. Не границы. Не ракеты. Не процессоры. А люди. Люди, которые строят мосты. Люди, которые не сдаются. Люди, которые идут к звёздам.

Он повернулся к Берии.

— Лаврентий Павлович, — произнёс он. — Скажи Королёву, чтобы он готовил пилотируемый корабль. Через два года мы летим на Марс. И этот полёт будет посвящён Иосифу Виссарионовичу. И корабль будет нести гордое имя — СТАЛИН!

Берия кивнул.

Володя поднялся из-за стола. Но он не пошёл к двери. Он остался стоять у экранов, глядя на четыре точки, летящие к Марсу.

И он думал о том, что мост построен. Что заводы уже летят. Что Сашка готов. Что через два года корабль «Сталин» оторвётся от земли и полетит через двести двадцать миллионов километров вакуума.

Но главное — он думал о том, что мост — это не ракеты. Не заводы. Не процессоры. Мост — это люди. Те, кто пойдёт по нему. Те, кто не упадёт. Или упадёт — и встанет.

И он знал: его работа — не лететь. Его работа — сделать так, чтобы те, кто полетит, не упали. Или чтобы они встали, если упадут.

Это и было главное. Это и был орднунг.

Он остался стоять у экранов. Один. В тишине бункера. Глядя на четыре точки, летящие к Марсу.

И он знал: он не подведёт.

Глава 14. Ожидание.

Глава 14. Ожидание.

Май одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Марс. Район Исидия-Планития.

Тяжёлый грузовой модуль «Прогресс-М-1» мягко, окутанный клубами застывающей в разреженной атмосфере водяной пыли, опустился на ржаво-красную, мелкую, как мука, поверхность Исидии-Планитии. Это был не тот «Прогресс», который знали в прежней реальности — маленький, приземистый, для доставки грузов на орбитальные станции. Этот был другим. Это был межпланетный буксир, доставивший на Марс первый из четырёх автоматических заводов-строителей серии «Вулкан-1».

Виктор Корнеев, сорока пятилетний инженер-строитель из Красноярска, тот самый, который два с половиной года назад первым ступил на лунный реголит в Океане Бурь и который теперь, по ротации, нёс вахту на марсианском орбитальном модуле «Союз-М», смотрел на экраны телеметрии и чувствовал, как внутри него поднимается та самая, знакомая ему по лунной вахте, смесь восторга и животного страха.

— Байконур, — произнёс он в микрофон, зная, что его голос долетит до Земли только через двенадцать минут. — Первый завод успешно доставлен на поверхность. Начинаем процедуру развёртывания.

Он повернулся к Клаусу Веберу-старшему — тому самому физику-ядерщику из Дрездена, который два с половиной года назад нёс вахту у реактора «Топаз-2» на Луне и который теперь, по ротации, работал с ним в паре на марсианском орбитальном модуле.

— Клаус, как там наш мальчик?

Немец поднял глаза от пульта. В его глазах — Виктор увидел это — была та самая, знакомая ему по лунной вахте, смесь гордости и животного страха.

— Держится, Витя, — произнёс он. — Все системы в норме. Завод начинает развёртывание.

На экранах телеметрии, пробившись сквозь миллионы километров вакуума, сквозь двенадцать минут световой задержки, замелькали цифры. Первый завод — тяжёлая, двухсоттонная махина из титанового сплава, собранная на закрытых верфях Ростока, — расправлял свои гигантские солнечные концентраторы. Каждый — размером с футбольное поле. Каждый — способный улавливать далёкое, слабое, но такое важное для Марса солнце.

Виктор смотрел на экраны и думал о том, что через два месяца этот завод включит микроволновые плавильни и начнёт плавить марсианский реголит, производя строительные детали для будущей базы. Что через пять месяцев второй завод запустит электролизёры, которые начнут разлагать водяной лёд на водород и кислород. Что через полгода третий завод установит реакторы Сабатье, где углекислый газ из марсианской атмосферы будет соединяться с водородом, производя метан и воду. Что через год четвёртый завод начнёт строить из произведённых деталей посадочные площадки, жилые модули, ангары для будущего пилотируемого корабля.

И что через два года, когда пилотируемый экипаж долетит до Марса, его будет ждать не голая планета. Его будет ждать база. Полностью готовая. Полностью автономная. Полностью заправленная метаном для возвращения.

Это и был тот самый метановый мост, о котором Володя Ворон говорил Королёву и Глушко ещё в пятьдесят седьмом. Мост, который строился не с одного конца, а с двух. С Земли летели заводы. С Марса заводы будут производить топливо для возвращения. Замкнутый цикл. Полная, абсолютная автономия.

И он про себя произнёс:

— Держись, мальчик. Держись.

Октябрь одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Марс.

Первый завод работал. Микроволновые плавильни, расправив свои гигантские параболические антенны, плавили марсианский реголит, производя первые, ещё робкие, но такие важные строительные детали. Электролизёры, установленные рядом, разлагали водяной лёд, добытый из вечной мерзлоты Исидии-Планитии, на водород и кислород. Реакторы Сабатье, ещё не включённые, ждали своего часа.

Виктор Корнеев смотрел на экраны телеметрии и чувствовал, как внутри него поднимается та самая, знакомая ему по лунной вахте, смесь гордости и животного страха. Гордости — потому что завод работал. Страху — потому что он знал: на Марсе всё может измениться за секунду.

И в этот самый миг, когда стрелки часов на пульте показывали четырнадцать ноль-ноль по байконурскому времени, на экранах телеметрии вспыхнули красные лампы тревоги.

— Пылевая буря! — крикнул Клаус, его голос сорвался на фальцет. — Пылевая буря в секторе четыре! Направляющаяся прямо на завод!

Виктор поднял глаза от пульта. Он смотрел на экраны, на которых замелькали цифры — скорость ветра, плотность пыли, видимость. И он понял: это — конец. Пылевая буря на Марсе — это не земная буря. Это — стена из мелкой, как мука, ржаво-красной пыли, которая может длиться неделями. Которая может покрыть солнечные концентраторы слоем пыли в несколько сантиметров. Которая может отрезать завод от солнца на недели. А без солнца — нет энергии. А без энергии — нет производства. А без производства — нет метана. А без метана — пилотируемый экипаж не сможет вернуться домой.

— Байконур, — произнёс он в микрофон, зная, что его голос долетит до Земли только через двенадцать минут. — Пылевая буря в секторе четыре. Направляется на завод. Все системы — в режиме ожидания.

Он замолчал. Посмотрел на Клауса. Посмотрел на экраны. И подумал о том, что если буря продлится больше двух недель — завод не успеет произвести достаточно метана к прилёту экипажа. Что если буря продлится больше месяца