Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

— Спасибо, джентльмены, — произнёс он. — Вы свободны.

Министры поднялись. Они не смотрели друг на друга. Они не смотрели на премьер-министра. Они просто вышли из кабинета, беззвучно, как призраки.

Вильсон остался один. Он сидел за массивным дубовым столом, глядя в окно, на серое, дождливое небо Лондона. На Темзу, которая текла, как всегда, медленно, величественно, безразлично. На Вестминстерский мост, по которому ехали чёрные кэбы и красные автобусы. На этот город, который он любил. Который он пытался спасти. Который он проиграл.

Он думал о русских. О Володе Вороне. О том двадцатидевятилетнем пацане из Читы, который изменил мир. Который построил эту проклятую сеть ОГАС-Народ. Который дал людям компьютеры, телефоны, возможность общаться друг с другом через тысячи километров. Который создал новую цивилизацию — цивилизацию, в которой Англия больше не была нужна.

Он думал об американцах. О Линдоне Джонсоне. О том, как они бросили Англию. Как они подсунули им тупиковую технологию. Как они заперлись на своём континенте и оставили Англию одну, в этом сером, дождливом, побеждённом мире.

Он думал о королеве. О Елизавете Второй. О том, как она сидит в своём дворце и смотрит на карты Империи — на карты, которые с каждым днём становятся всё меньше. На карты, где всё больше территорий закрашены красным — русским красным. И как она злится. Как она обвиняет его. Как она требует действий.

И он понимал: действий нет. Нет ничего, что они могли бы сделать. Нет ракеты, которая могла бы конкурировать с русскими метановыми крейсерами. Нет компьютера, который мог бы конкурировать с их процессорами. Нет сети, которая могла бы конкурировать с их ОГАС-Народ. Нет империи, которая могла бы конкурировать с их Кремниевым Союзом.

Вильсон достал из ящика стола бутылку виски. Налил себе стакан. Выпил его залпом. Потом налил второй. И третий.

Он сидел так долго, глядя в окно, на серое, дождливое небо Лондона. И думал о том, что когда-то, давным-давно, Англия была великой. Что когда-то она правила миром. Что когда-то её империя была самой большой в истории.

А теперь... теперь она была просто маленьким, серым, дождливым островом. Островом, который проиграл.

И Вильсон тихо, про себя, произнёс:

— Прости, Елизавета. Прости, моя королева. Мы проиграли. Мы проиграли всё. И я не знаю, что делать дальше. Я не знаю, как спасти эту страну. Я не знаю, как вернуть хотя бы часть потерянного.

И он налил себе четвёртый стакан. И выпил его залпом.

А за окном всё так же лил дождь. Серый, холодный, бесконечный лондонский дождь, который, казалось, никогда не прекратится. Никогда.

Глава 13. Красный плацдарм.

Глава 13. Красный плацдарм.

Август одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Космодром Байконур. Стартовый комплекс номер два.

Степной ветер гнал по бетонным плитам мелкую, колючую позёмку, но сегодня на Байконуре было не холодно. Сегодня здесь было жарко — от напряжения, от предвкушения, от осознания того, что прямо сейчас, на глазах у нескольких тысяч человек, начнётся то, чего не делал ещё никто в истории человечества.

На стартовом столе, окутанный ленивыми клубами стравливаемого жидкого кислорода, стоял он — тяжёлый грузовой крейсер «Прогресс-М». Не тот «Прогресс», который знали в прежней реальности — маленький, приземистый, для доставки грузов на орбитальные станции. Этот был другим. Это был настоящий межпланетный буксир — сто двадцать метров в высоту, шесть тысяч тонн стартовой массы, четыре боковых ускорителя с метановыми двигателями замкнутого цикла и центральная ступень с маршевым двигателем, способным вывести полезный груз прямо на марсианскую траекторию.

А в его чреве, в четырёх герметичных контейнерах из титанового сплава, покоились они — четыре автоматических завода-строителя серии «Вулкан-1». Каждый — весом в двести тонн. Каждый — размером с трёхэтажный дом. Каждый — способный самостоятельно, без единого человека, развернуться на поверхности Марса, расправить солнечные концентраторы, включить микроволновые плавильни и начать производить то, ради чего их отправили за двести двадцать миллионов километров от Земли.

Метан. Кислород. Воду. Строительные детали из марсианского реголита. Всё то, что нужно будет через два года пилотируемому экипажу, чтобы не только долететь до Красной планеты, но и вернуться домой.

— Ключ на старт... — голос оператора в динамиках связи был спокоен, но Володя, стоявший на вип-ярусе ЦУПа, слышал в этом спокойствии то самое, знакомое ему по годам тренерской работы напряжение. Напряжение человека, который знает: за его словами — годы работы тысяч людей.

— Протяжка... Продувка... Зажигание!

Земля застонала. Не так, как при старте лунного крейсера — сейчас здесь, в байконурской степи, рёв был глубже, ниже, утробнее. Четыре боковых ускорителя вспыхнули неоново-синими факелами, и «Прогресс-М» с величественной, почти торжественной грацией оторвался от земли.

Володя смотрел, как ракета набирает высоту, и думал о том, что через девять месяцев эти четыре завода опустятся на пыльную поверхность Исидии — равнины в северном полушарии Марса, где под тонким слоем реголита лежат миллиарды тонн водяного льда. Где атмосфера на девяносто пять процентов состоит из углекислого газа. Где солнце, хоть и далёкое, даёт достаточно энергии для работы солнечных концентраторов.

Через шесть месяцев после посадки первый завод включит микроволновые плавильни и начнёт плавить марсианский реголит, производя строительные детали для будущей базы. Второй завод запустит электролизёры, которые начнут разлагать водяной лёд на водород и кислород. Третий — установит реакторы Сабатье, где углекислый газ из марсианской атмосферы будет соединяться с водородом, производя метан и воду. Четвёртый — начнёт строить из произведённых деталей посадочные площадки, жилые модули, ангары для будущего пилотируемого корабля.

Через два года, когда пилотируемый экипаж долетит до Марса, его будет ждать не голая планета. Его будет ждать база. Полностью готовая, полностью автономная, полностью заправленная метаном для возвращения.

Это и был тот самый метановый мост, о котором Володя говорил Королёву и Глушко ещё в пятьдесят седьмом. Мост, который строился не с одного конца, а с двух. С Земли летели заводы. С Марса заводы будут производить топливо для возвращения. Замкнутый цикл. Полная, абсолютная автономия.

— Владимир, — произнёс Королёв, подходя к нему. Ему было уже шестьдесят, но глаза его горели тем самым, молодым, фанатичным огнём, который Володя увидел в них десять лет назад, в подмосковном бункере. — Первый завод вышел на марсианскую траекторию. Второй — через сорок секунд. Третий и четвёртый — по графику.

Володя кивнул.

— Сергей Павлович, а как там наш мальчик?

Королёв усмехнулся.