Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

из Дивногорска, который только что купил свой первый компьютер. Он думал о сотнях тысяч людей, которые прямо сейчас, в эту самую минуту, подключались к ОГАС-Народ. Которые становились частью новой цивилизации.

И он думал о том, что это только начало. Что через несколько лет эта сеть охватит весь Кремниевый Союз. Что через десять лет каждый человек в Империи будет подключён. Что через двадцать лет эта сеть станет основой для межпланетной цивилизации — сети, которая свяжет Землю, Луну, Марс.

Володя медленно поднялся из-за стола, достал из кармана свой собственный титановый смартфон — тот самый, что он подарил Лизе год назад, только в матово-чёрном исполнении — и нажал на экран. Перед ним открылась панель ОГАС-Народ. И там, в реальном времени, он увидел поток сообщений:

— «Ганс Мюллер, Берлин: только что подключился! Это невероятно! Я могу говорить с инженерами из Красноярска!»

— «Мари Дюпон, Париж: Bonjour! Я нашла методики учителей из Москвы. Merci!»

— «Алексей Петров, Дивногорск: отправил чертёж в Париж. Получил ответ через 3 секунды. Это будущее!»

Володя смотрел на эти сообщения и улыбался. Редкой, тёплой улыбкой, которую он позволял себе только наедине с собой. Это и было то, ради чего он жил. Не ракеты. Не процессоры. Не Империя. А эти маленькие, живые, человеческие моменты. Моменты, когда студент из Берлина впервые говорит с инженером из Сибири. Когда учительница из Парижа учится у коллеги из Москвы. Когда мир становится меньше. Когда люди становятся ближе.

Он ввёл короткое сообщение:

— «Добро пожаловать в ОГАС-Народ. Это только начало. Вместе мы построим будущее.»

И нажал «Отправить».

Сообщение разлетелось по сети. Через секунду его увидели сто тысяч человек. Через минуту — миллион. Через час — весь Кремниевый Союз.

И где-то там, в Берлине, Ганс Мюллер увидел это сообщение на своём экране. И улыбнулся. Потому что он понял: Ворон — не просто правитель. Он — один из них. Один из строителей. Один из тех, кто верит в будущее.

И это было самое главное.

Глава 12. Кремниевая весна.

Глава 12. Кремниевая весна.

Март одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Берлин. Германская ССР.

Карл Рихтер, двадцати двухлетний студент-электротехник из Технического университета Шарлоттенбурга, сидел за маленьким, залитым утренним солнцем кухонным столом в своей съёмной квартирке на третьем этаже довоенного дома в районе Пренцлауэр-Берг, и не сводил глаз с плоского, мерцающего мягким бело-голубым светом экрана персонального терминала «Электроника-К7», который он купил три месяца назад, откладывая половину стипендии. На экране, в окне закрытой гражданской сети «ОГАС-Народ», пульсировали свежие заголовки утренней новостной ленты: «Королёв: второй автоматический завод-строитель на Луне начал печать несущих конструкций из реголита», «Новый транш патентных роялти из Токио: триста миллионов марок за лицензию на медицинский процессор М-7», «Очередь на бытовые терминалы в Лейпциге сокращена до двух недель».

Карл с наслаждением отхлебнул горячий кофе из фарфоровой чашки, откинулся на скрипучий деревянный стул и задумался. Ещё в пятьдесят третьем году, до объединения, до орднунга, его отец, простой слесарь с завода «Сименс», стоял в очередях за хлебом по два часа, а мать штопала его брюки, потому что на новые не было денег. А сегодня, в шестьдесят седьмом, у него, обычного студента, на столе стоял персональный компьютер с процессором, который был мощнее всех американских ЭВМ вместе взятых десять лет назад. И стоил он ровно столько, сколько молодой инженер зарабатывал за два месяца — потому что Кремниевый Союз субсидировал производство бытовой электроники из тех самых патентных роялти, которые капиталисты сами, своими руками, исправно платили за право использовать советские микросхемы.

Карл протянул руку к лежащему рядом на скатерти алюминиевому смартфону — не элитному, правительственному, а простому, гражданскому, серийному «М-7К», который продавался в любом магазине бытовой техники от Ростока до Марселя. Он нажал на сенсорный экран, открыл приложение «Облако-Почта» и написал короткое сообщение: «Ханс, ты видел? Завод на Луне печатает фермы из реголита. Мы с тобой в прошлом семестре именно это моделировали на кафедре. Мы были правы». Через полторы секунды на экране вспыхнул ответ от Ханса Мюллера, его однокурсника из Мюнхена: «Видел. Профессор Шмидт уже созвал экстренный семинар на завтра. Говорит, это меняет всё».

Карл улыбнулся, убрал смартфон в карман джинсов — лёгких, прочных, сшитых на новой текстильной фабрике в Дрездене по советским лекалам, — и вышел из квартиры, спускаясь по старым, скрипучим ступеням. На улице Берлин встречал его пронзительно чистым, холодным мартовским воздухом, пахнущим свежестью и тем едва уловимым запахом электричества и нагретого кремния, который стал новым, привычным ароматом города. По широкому, идеально заасфальтированному проспекту Карла Маркса мерно катились бесшумные электробусы, на крышах которых тускло поблёскивали тонкоплёночные солнечные панели, произведённые на заводе в Йене. На каждой остановке стояли электронные табло, показывающие точное время прибытия следующего автобуса с погрешностью в секунду — данные шли из городского процессорного центра, связанного с «Облаком» по оптическому кабелю, проложенному под улицами ещё в шестьдесят пятом.

У дверей университетского корпуса Карл столкнулся с толпой студентов, столпившихся вокруг огромного настенного экрана в холле. На экране в прямом эфире, через спутниковую сеть «Сфера», транслировалась лекция из Красноярска. Сорокалетний советский инженер с живыми, горящими глазами стоял перед аудиторией из трёхсот человек и спокойно, без пафоса объяснял принципы работы нового гражданского протокола передачи данных, который позволял любому человеку в Кремниевом Союзе — от студента в Берлине до колхозника под Новосибирском — мгновенно отправлять текст, голос и даже короткие видеосообщения на любое расстояние. Без задержек. Без телефонисток. Без очередей на междугородную линию.

— Товарищи, — инженер на экране чертил формулы на электронной доске, — ключевое отличие нашей сети от американских попыток создать аналогичную систему — это архитектура. Мы не строим сеть «от центра к периферии», как делали это старые телефонные компании. Мы строим сеть «от человека к человеку». Каждый терминал, каждый смартфон — это не просто приёмник. Это узел. Каждый из вас — часть сети. И чем больше вас, тем быстрее, надёжнее и умнее становится вся система. Это не просто технология. Это новая форма общества.

Студенты в холле слушали затаив дыхание. Кто-то делал заметки на электронных планшетах, кто-то записывал лекцию на встроенную камеру смартфона. Одна девушка с короткой стрижкой и веснушками — француженка Мари-Клер, приехавшая по программе обмена из Лиона, — стояла у самого экрана и заворожённо повторяла про себя слова инженера, словно молитву.

Карл подошёл к ней.

— Впечатляет? — спросил он