Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

добротного сукна, внимательно слушал доносившуюся через скрытые динамики трансляцию речи Королёва, лениво попыхивая своей неизменной трубкой.

Рядом с ним, замерев по стойке «смирно» и боясь нарушить величие исторического момента, монолитно стояли Лаврентий Павлович Берия и генерал Николай Власик. А чуть поодаль, небрежно заложив руки в карманы дорогого пиджака, спокойно, хищно улыбался двадцатисемилетний Володя Ворон.

Весь этот грандиозный, планетарный метановый триумф Империи, развернувшийся на глазах у потрясённой планеты, был запущен, выпестован и доведён до финального аккорда именно под его, стальной сталинской защитой и высшим патронажем. Без его непреклонной, монолитной воли и искренней преданности Империи Володино послезнание из двадцать первого века так и осталось бы просто грудой исписанных черновиков и патентов в секретных сейфах Лубянки.

Сталин неторопливо вынул трубку изо рта, повернулся к замершим генералам и Берии, а затем хмуро, но с невероятно хитрым, ехидным и до глубины души довольным кавказским прищуром посмотрел прямо в глаза Володе Ворону.

— Ну что, товарищи... — Сталин удовлетворённо, веско крякнул, и на его стареющем, но величественном лице проступила знаменитая ухмылка мудрого, просчитавшего всю партию наперёд гроссмейстера. — Массивная ракета полетела, многоразовые ступени в ловушку поймали, француза вместе с немцами на Луну вахту нести отправили. Красиво Королёв по радио говорит, заслушаешься. Вот только я смотрю сейчас на вас, великих умников из будущего и Спецкомитета, и думается мне... Вот ведь ничего, абсолютно ничего вы в этой жизни не можете сделать без меня, старого, больного человека! Стоило мне на Ближней даче шинель своего патронажа над вами развернуть, номенклатурных крыс в Барвихе вовремя придушить — и вы сразу космос запечатали. Без Хозяина никуда, товарищ Ворон. Штурвал держим крепко. Марс ждёт.

Иосиф Виссарионович с наслаждением откинулся на мягкую спинку кожаного дивана, и его тихий, глубокий, сокрушительный победный смех в седые усы мягко, рокотом разнёсся по всей смотровой комнате вип-яруса, окончательно ставя жирную, монументальную точку в этой Холодной войне. Колёса мировой истории официально повернули вспять.

Когда Сталин вместе с Берией и Власиком направились к выходу, чтобы лететь правительственным бортом обратно в Москву, я ненадолго задержался у огромного панорамного окна, глядя на пустеющие бетонные плиты космодрома.

Я смотрел на небо, на голубую, бездонную высь, где сейчас, где-то там, за пределами видимости, летел наш лунный крейсер. Я думал о Леонове, о французском космонавте Пьере Леклерке, о немецком инженере Хансе. Они летели туда, куда ещё никто не летал. Они несли на своих плечах надежды всей Империи.

И я думал о том, что это только начало. Что впереди — Марс. Что через четыре года, может быть, я сам буду стоять здесь и смотреть, как летит корабль к Красной планете. Что я изменю историю настолько, что мои дети, мои внуки будут жить в мире, которого я даже не мог себе представить в той, прежней жизни.

Дверь вип-ложи мягко, бесшумно открылась, и в комнату вошла Лиза.

В ноябре ей исполнится тридцать. Но уже сейчас, в свои двадцать девять, она выглядела просто потрясающе — зрелая, статная, безупречно уверенная в себе женщина, которая железной тевтонской рукой держала под контролем всю промышленную элиту объединённой Европы. Но сейчас в её глубоких тёмных глазах читалась сильная, чисто человеческая усталость от бесконечных министерских перегрузок, Госплана и постоянных изнурительных перелётов между Берлином и Красноярском.

— Я ведь приехал к тебе на Байконур не с пустыми руками, Лизонька, — я мягко, тепло улыбнулся, запустил руку во внутренний карман своего строгого пиджака и достал оттуда небольшую, обтянутую глубоким синим бархатом коробочку. — С юбилеем тебя, родная. Двадцать девять — это рубеж. Считай это моим личным, эксклюзивным подарком. Изделие наших закрытых сибирских лабораторий Спецкомитета, созданное в единственном экземпляре. Специально для тебя к нашему лунному триумфу.

Лиза удивлённо приподняла аккуратные брови, бережно взяла коробочку и плавно открыла крышку. Внутри, на чёрном натуральном шёлке ложемента, покоилось настоящее техническое чудо наступающего нового века — сверхтехнологичное, изящное маленькое устройство, созданное инженерами строго по моим тайным наброскам из будущего. Наш самый первый персональный смартфон.

Тонкий, невероятно лёгкий монолитный корпус из полированного уральского титана идеально, как влитой, ложился в изящную женскую ладонь. На лицевой панели, занимая почти всю её площадь, глубоким космическим чёрным цветом замер первый в мире сенсорный жидкокристаллический экран. За девять лет, прошедших с момента создания первого прототипа для Овального кабинета, наши инженеры в Дивногорске довели эту технологию до совершенства — экран стал ярче, чётче, а отклик на касание — мгновенным. А на матовой тыльной стороне прибора хищно поблёскивали два микронных объектива встроенных цифровых камер точной немецкой сборки с линзами от Carl Zeiss.

Лиза осторожно, словно боясь повредить, коснулась пальцем титановой грани. Экран мгновенно ожил, залив полумрак комнаты сочным, невероятно ярким и чётким цветным сиянием. На дисплее вспыхнули ровные иконки закрытой правительственной связи Общегосударственной сети.

— Боже мой, Володя... — выдохнула она, и её глаза расширились от абсолютного, запредельного восторга. — Он же... он же совсем как живой. Экран сам реагирует на лёгкое тепло пальцев! Спасибо тебе, родной мой...

Она восторженно, крепко обняла меня за шею, преданно прижавшись всем телом, но уже через секунду резко отстранилась на полшага, и её красивое лицо внезапно помрачнело от уколов внезапной внутренней тревоги:

— Но подожди... Это ведь уникальная разработка Спецкомитета? А как же ты сам, Володя? У тебя самого есть такая связь? Или ты снова останешься один среди своих министерских КБ, заводов Дивногорска и бесконечных ночных перелётов?

Я цинично рассмеялся под нос, глядя в её испуганный, любящий взгляд. Не спеша запустив руку в другой карман пиджака, я хладнокровно достал оттуда точно такой же, но строго оформленный, матово-чёрный титановый аппарат и хитро прищурился:

— Не переживай, дорогая. Отныне у каждого по-настоящему нужного нашему государству человека в Москве, Берлине и Париже есть точно такой же закрытый прибор. Наша кремниевая программа Спецкомитета полностью, железным замком запечатала этот технологический рубеж. Перехватить, прослушать или запеленговать этот сигнал невозможно физически — все пакеты данных шифруются нашими процессорами прямо на лету по сложнейшим алгоритмам будущего. ЦРУ и МИ-6 могут сколько угодно разбивать свои глупые головы о стены, но они услышат в эфире только звенящий сибирский белый шум.

Лиза грустно, немного надломанно улыбнулась, бережно опустила титановый прибор обратно в бархатный ложемент и подняла на меня глаза, в которых заблестели непролитые слёзы:

— Это чудо техники, Володя... Но когда ты в следующий раз полетишь в свои министерские КБ, вспомни, что у тебя есть