Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

перед ним на стол единственную папку — подробнейший аудит всех офшорных счетов управляющего в Цюрихе и Лихтенштейне. Седой аристократ побледнел, замолчал и молча отдал ключи от всех сейфов.

Французская экономика, вчистую обанкротившаяся на тупиковых керосиновых ракетах и шпионских играх Лэнгли, без лишнего шума переходила под полный, тотальный протекторат Москвы и Берлина.

Все крупнейшие французские заводы, стратегические титановые рудники, знаменитые автомобильные концерны «Рено» и «Пежо», а также закрытые патентные бюро отныне жестко, беспрекословно встраивались в единую, монолитную промышленную сеть Спецкомитета. Все валютные резервы Пятой республики пересчитывались по фиксированному курсу в советские рубли и восточногерманские марки, которые отныне становились единственным законным и платежным средством на европейском континенте.

Континентальная Европа окончательно, железным замком замкнулась на Москву, превращаясь в гигантский, сытый, самодостаточный и контролируемый Володиным орднунгом союз. Космический эндшпиль Холодной войны был выигран на Земле всухую.

А в это же самое время в Вашингтоне, в Овальном кабинете Белого дома, новый президент Линдон Джонсон сидел за массивным дубовым столом, глядя на свежие доклады аналитиков ЦРУ. Его лицо было каменным, но в глазах читалась та самая холодная, трезвая решимость профессионала, который понимает: партия проиграна, но война не окончена.

— Сэр, это катастрофа, — бледный дежурный разведки едва держался на ногах от накатившего страха. — Советские войска полностью взяли под контроль Париж и Лион. Французский народ встречает русских цветами. Легендарный Шарль де Голль официально подписал соглашение об экономическом и стратегическом союзе с Москвой. Военный блок больше фактически не существует на континенте, наши базы во Франции наглухо блокированы вежливыми патрулями Штази. Мы полностью, окончательно потеряли Европу, сэр. Они сожрали её без единого выстрела.

Джонсон поднял глаза от бумаг. Не швырял доклады, не кричал. Он просто зловеще произнес:

— Спасибо, дежурный. Вы свободны.

Когда дежурный вышел, Джонсон остался один в Овальном кабинете. Он долго сидел неподвижно, глядя в окно на идеально подстриженные зеленые газоны. Не было ни ярости, ни паники. Была только холодная, непоколебимая решимость человека, который знал: Америка проиграла Европу. Но война не окончена.

Он поднялся со своего кресла, подошел к окну и посмотрел на небо. Где-то там, за облаками, летели советские спутники. Где-то там, в Сибири, строились метановые ракеты. Где-то там, в Париже, советские солдаты раздавали хлеб голодным французам.

И Джонсон понимал: это не просто поражение. Это начало новой эпохи. Эпохи, в которой Америка больше не была единственной сверхдержавой. Эпохи, в которой правила диктовала не Вашингтон, а Москва.

Но он не собирался сдаваться. Не сейчас. Не никогда.

А в это же самое время на подмосковной Ближней даче в Кунцево Иосиф Виссарионович Сталин, тепло укутавшись в шерстяной плед, спокойно сидел в своем глубоком кожаном кресле у камина. На его коленях лежали свежие, еще пахнущие резкой типографской краской расшифровки экстренных радиоперехватов из Вашингтона и подробные отчеты Берии о тотальном разгроме французской экономики.

Вождь народов выпустил изо рта густую, ароматную струю дыма из своей неизменной трубки, плавно повернул седую голову к застывшему у дверей генералу спецсвязи Власику. На этот раз он не смеялся. Его лицо было серьезным, задумчивым.

— Ну что, Николай... — хрипло произнес Сталин, попыхивая трубкой. — Францию взяли. Без единого выстрела. Вежливые люди, хлеб, суп... Красиво. Ворон снова показал класс.

Он помолчал, попыхивая трубкой, глядя в огонь камина.

— Но ты, Николай, помни: это только начало. Франция — это не конец. Это начало новой фазы. Теперь вся Европа — наша. Но Америка не сдастся. Джонсон — не дурак. Он будет готовиться. Он будет строить свои ракеты, свои корабли, свои спутники. Он будет пытаться догнать нас.

Сталин поднялся со своего кресла, подошел к окну, глядя на заснеженные подмосковные сосны.

— И вот тут, Николай, начинается настоящая игра. Не игра в вежливых людей. Не игра в хлеб и суп. А игра в выживание. Игра, в которой проигравший получает не баррикады в Париже, а ядерный гриб над Москвой.

Он помолчал, попыхивая трубкой.

— Но мы готовы. Мы всегда готовы. Наш орднунг крепок как сибирский гранит. Наши ракеты летят к Луне. Наши процессоры работают безупречно. И наш преемник... наш преемник держит штурвал Империи твердо, мертвой хваткой.

Власик молча кивнул. Он понимал.

Сталин вернулся в свое кресло, сел, попыхивая трубкой.

— А теперь, Николай, иди. У меня еще много дел. Мне нужно подумать о Марсе.

Власик молча, с огромным, искренним уважением поклонился Вождю и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дубовую дверь.

Сталин остался один у камина. Он долго сидел неподвижно, глядя в огонь, на пляшущие языки пламени. В его глазах больше не было веселья. Не было усмешки. Была только холодная, непоколебимая решимость человека, который знал: Европа взята. Но впереди — Марс. И настоящая война только начинается.

Глава 8. Триумф над бездной и французский экипаж.

Глава 8. Триумф над бездной и французский экипаж.

Утро апреля одна тысяча девятьсот шестьдесят пятого года на космодроме Байконур выдалось пронзительно-чистым, морозным, ярким и звенящим. Сухой степной ветер лениво гнал лёгкую позёмку по серым, обледеневшим бетонным плитам бесконечного космодрома, но у стартового комплекса номер один общая атмосфера была накалена до абсолютного, критического физического предела человеческих нервов.

Впервые в истории советской сверхсекретной космонавтики Спецкомитет Лаврентия Берии по личному указанию двадцатисемилетнего Володи Ворона пошёл на беспрецедентный, шокирующий весь мир шаг — на Байконур официально, по открытым правительственным пропускам допустили пул ведущих иностранных журналистов из Соединённых Штатов, Англии, умиротворённой и лояльной Франции, а также объединённой Новой Германии.

Западные корреспонденты, прочно привыкшие за долгие годы Холодной войны к тотальной, глухой и пугающей секретности Советов, испуганно переминались с ноги на ногу на открытой смотровой площадке пресс-центра, непрерывно, лихорадочно щёлкая затворами своих фотоаппаратов. За огромным, многослойным бронированным стеклом бункера управления, в первых косых лучах восходящего солнца, высилась колоссальная, сверкающая матовой серебрянкой махина лунного сверхтяжёлого крейсера.

Белые клубы кипящего, стравливаемого жидкого кислорода лениво окутывали титановый прочный корпус, собранный на закрытых верфях Ростока из высококачественного уральского металла. Телевизионная камера вела прямую, полностью очищенную от помех трансляцию через спутники сети «Сфера» на весь замерший у экранов телевизоров мир.

— Ключ на старт... — глухой, вибрирующий голос оператора в динамиках связи сорвался от запредельного напряжения, выдавая накал эмоций. — Протяжка... Продувка... Зажигание!

Земля под ногами потрясённых иностранных журналистов глухо застонала, заходила ходуном и мелко затряслась, словно прямо под космодромом в эту секунду проснулся гигантский тектонический разлом. Всё степное казахское небо