Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

но его помощь тут вовсе не требовалась. Всё, что он мог, это посылать к брату людей с докладами, а те в свою очередь приносили распоряжения от князя, которые Сюн направлял в разные уголки армии к ванлиндским офицерам. В конце концов Сюн сказал, что гонцы могут сразу искать офицеров, не докладывая ему. Для чего же он здесь?

Сюну хотелось рассмеяться над самим собой. Как самонадеянно было говорить: «Доверь мне армию». Вэй всё знал. Сюн не способен распоряжаться ни чужими жизнями, ни чужими смертями. Только своей.

– Я попробую остановить императора.

– Господин Сюнлин, мы с вами, – решительно высказалась Мерали.

– Нет.

– Всё равно пойдём!

Сюн ничего не ответил. Только поднёс флейту к губам и заиграл. Раньше, чем его стражи и подчинённые успели осознать, Сюн рванул вперёд со скоростью ветра. Он нёсся сквозь сражение, меняя мелодии на ходу: «Скорость», «Парение», «Лезвие». Белой вспышкой, острым клинком он пролетел сквозь преграды и добрался до выжженного поля.

Дракон опустил голову вниз, в глазах сверкнул зловещий блеск, огненные щёки надулись, ноздри расширились. Сюн вмиг осознал опасность и снова заиграл «Скорость ветра». Огонь подпалил полы белых одежд и подошвы сапог, но Сюн прорвался. Под слоем парящей сажи, его плечи и рукава стали серыми. Он чуть обернулся, чтобы убедиться, что ни Мерали, никто другой не успели за ним последовать. Позже он выслушает все выговоры от дяди и от Вэя, но сейчас его душа была подобна натянутой тетиве, а тело – стреле. Он точно знал, где его место, и не мог остановиться.

Прервать игру императора. Развеять дракона.

Сюн обернулся лишь на миг, и тут же увидел за спиной стену пламени. Назад дороги нет. Только вперёд. Сюн уже видел вдалеке императора. Стоит воспарить, и Сюн доберётся до него в два счёта, но понимал, что тогда его самого вмиг изрешетят стрелами. Придётся подойти по земле.

Части войск Ирианда удалось прорваться сюда до того, как поле накрыл алый туман, и теперь они сражались за выживание, и Сюн увяз в битве вместе с ними. Вокруг него собрались выжившие воины. Он снова и снова играл «Лезвие» и «Воздушный щит». На миг подумал про «Глаз бури», но даже если успеет закончить мелодию без помех, не сможет выйти, и их попросту окружат. В отчаянной атаке Сюн превратил своё «воздушное лезвие» в стрелу и пустил в сторону императора.

Сюн знал: расстояние слишком велико, такое «лезвие» рассеется раньше, чем нанесёт смертельный удар, но может, хоть остановит мелодию? Сюн напряжённо смотрел вперёд, словно силой мысли мог заставить свой удар стать быстрее, острее. И стрела летела. Над солдатами, над сражением… пока прямо перед императором не рассыпалась невесомой дымкой об «Воздушный щит».

Рядом с императором стояла тонкая фигура в чёрном платье, с золотыми бликами в каштановых волосах, из-за её спины дул горячий ветер.

«Лань…»

Она смотрела прямо на него. Сюн ощутил непреодолимое желание позвать её по имени, но раньше, чем открыл рот, осознал, что музыка императора стихла. Его руки на миг замерли над струнами, парализовав дракона. Лишь на миг. И в следующий же струны призывно зазвенели в новой мелодии.

Она то звенела на высоких нотах, как будто кто-то пел предсмертную песнь, переходящую в мучительный стон, то падала вниз и грохотала как медная тарелка и грозный барабан. Сюн воочию представил, как распаляются факелы и костры, и золотое пламя освещает лица приговорённых и их безмолвных палачей.

Как вдруг понял, что это не просто образ музыки. Ему действительно горячо! Сквозь подошвы он почувствовал, как погорячела сама земля – точно так же, как в день переговоров. Сюн попятился назад, инстинктивно пытаясь скрыться от жара. Солдаты в замешательстве тоже не знали, куда скрыться. Враги смеялись им в лицо:

– Как насекомые на сковородке!

Сюн не слушал, а лишь бормотал самому себе:

– «Серебряный иней». Я могу сыграть «Серебряный иней», но…

Не успеет. Земля раскалялась так сильно и быстро, а защита таяла. Его «Воздушный щит» рвало в клочья магией огня.

– Отступаем! Сейчас же! Я проложу путь! – крикнул он союзникам. Вокруг осталось людей не более чем на один отряд.

Среди них не нашлось командиров, поэтому солдаты охотно послушались приказа. Сюн торопливо играл свои мелодии, но войска Редаута не собирались их отпускать. Сюн смог немного задержать их «лезвиями», пока его воины отходили назад. Слишком медленно. Слишком поздно.

И сгореть бы им всем в подземном пламени, как куски мяса на сковороде… если бы руку императора на последней ноте не перехватила другая.

– Молю, отец. Не надо. Это слишком жестоко!

Рейтан отдёрнул руку и с досадой посмотрел, как ушла его маленькая добыча. Не будь эта охота лишь прихотью, он бы разозлился, а так лишь сурово посмотрел на Аилань, из-за чего она в страхе попятилась назад.

– Огонь всегда жесток, Аилань, если близко к нему подойти. Ты здесь не нужна, иди на левый фланг.

– Позвольте остаться и защищать вас, отец-император.

– Защищать или мешать? Так жаждешь, чтобы я тебя наказал?

– Нет…

– Я впервые за долгое время вступил в пламя войны. Не порть мне удовольствие. Иди.

Он говорил спокойно, почти равнодушно, но именно этот тон пугал больше, чем гневные крики. Аилань сглотнула и поспешила уйти. По крайней мере, её не отправили на правый фланг к Галену и Ейлин. По крайней мере…

Огненный дракон взорвался в небе золотыми искрами. Горячие лепестки его чешуи обжигали непокрытые участки кожи. Все выжившие силы княжеских армий успели отступить и радовались, что удалось сразить чудовище. Солдаты Редаута преследовали их до середины поля, но остановились перед градом стрел.

Сюн проводил остатки авангарда к союзникам. Воины Ирианда воздали ему хвалу. По войску тотчас разнеслась весть, что это именно Сюнлин остановил руку императора и его дракона. Хотя всё случилось не совсем так, Сюну было не до объяснений. Он молча вернулся на свою позицию. Музыканты из его отряда и стражи Лацуо и Уйнан красноречиво на него смотрели.

– Об этом Вэйлину докладывать не надо, – улыбнулся он.

Никто ничего не ответил.

После короткого затишья в битве наступил новый этап. Ныне бездействовавшие музыканты Лердэ выступили вперёд. Теперь, когда все их союзники в тылу и можно не бояться никого задеть, он подняли свои инструменты. Раздался низкий гул большого рога и глухой, тяжёлый, как шаги великана, бой барабана. Те, у кого были струнные, били по ним так, словно камни