Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

Их перешёптывания заметили княгиня Лердэ и княжна Шуйфена, но не стали привлекать внимания. Лишь скользнули взглядом.

Сюн честно пытался внимательно слушать, о чём говорят князья, но линия беседы постоянно смещалась, то на одно, то на другое. Споры вспыхивали так же внезапно, как и исчезали. Они говорили о вещах, которых Сюн не понимал, в итоге он перестал пытаться понять их.

– Утомился, а?

Пока они шли по коридору к комнате, Вэй смотрел на него со снисходительной жалостью.

– Это всегда так… многословно?

– Всегда. Ты не представляешь, как при дворе любят поговорить. Когда ты один князь, ещё можешь попросить подданных излагать короче, но когда князей много, и у всех равные права, тут-то и начинается. Я долго привыкал.

– Я кое-чего не понял.

– Чего?

– Почему Редаут уже много дней не нападает? Мы сейчас слабы. Для них бы самое время. Не то чтобы я этого хотел…

– Ты зришь в самый корень, Сюн. Это не обсуждали, потому что и так уже понятно. Раз Редаут не нападает, то у них тоже что-то случилось. Поэтому все сосредоточены на том, чтобы поскорее снова войти в силу, а не разбираться, что там у врага.

– Думаешь, они тоже болеют?

– Возможно.

– Но тогда это точно не Лань. Неужели им не понятно?!

– Сюн, сейчас все озабочены другими вопросами. Найти козла отпущения и всё свалить на него… то есть её, проще всего. С этим ничего не поделаешь.

Сюн остановился, и Вэю пришлось обернуться. «А разве кто-то пытался что-то поделать?», – подумал Сюн и нахмурил брови. Вэй в который раз убедился, насколько чистое и бесхитростное сердце его брата, и, в отличие от сердца Вэя, совсем не черствело даже от войны.

И что Вэй ему скажет? Очередные «ничего не поделаешь», «так обстоят дела в мире», «надо приспосабливаться»? Но Вэй не хотел, чтобы Сюн «приспосабливался». Не хотел, чтобы он менялся. Вэйлин собирался взять это всё на себя, позволив своему брату остаться с кристальной чистой душой.

«Хах, кажется, я противоречу сам себе. Сам же хотел, чтобы он учился. Сможет ли он защищаться, оставаясь верным себе? – Вэй взглянул на хмурившегося брата. – Что до Лань… Стоит пока сказать, что ещё не наступило время доставать мерило вины».

Только Вэй собирался произнести эти слова вслух, как почувствовал, что к горлу подступил болезненный комок. Вэй попытался прочистить горло и откашляться, но комок накатывал снова и снова. Грудь внезапно сдавило.

– В-вэй? – испуганно позвал Сюн.

* * *

Столица Редаута стонала от плача. Эпидемия, зародившаяся среди беженцев, начала косить жителей Аматэ, других городов и деревень. Сначала никто не обращал внимания, местные лекари справлялись своими силами. Но когда болезнь перекинулась на армию, уже все забили тревогу.

Пятнадцатый принц Джайдах поехал разобраться с ситуацией и помочь заболевшим. Так он надеялся компенсировать в глазах императора своё поражение от Ирианда. Четвёртая принцесса Ошая изучала врачевание, поэтому поехала с ним. Но принц и сам заболел, и всех её умений не хватило, чтобы спасти брата, который отчаянно хотел доказать отцу, что не трус. Домой Ошая вернулась лишь с телом брата.

Были призваны все лекари, из хранилищ доставали лекарства. Первыми лечили солдат, потом тех, кто хоть отдалённо принадлежал к знати, затем тех, кто мог заплатить за лекарства, следующими шли жители столицы, а беженцы до своей очереди не доживали. Им построили отдельный лагерь и заперли их там – здоровых и больных. Так продолжалось много дней, пока эпидемия сама не сошла на нет.

Аилань стояла на холме и смотрела, как открывают лагерь беженцев. Мёртвые лежали там прямо на земле с окровавленными губами и посиневшими пальцами. Птицы летали и рвали их плоть. Ветер доносил запах крови, болезни и разложения. Живые стремились сбежать.

– За что нам всё это? Неужели императору нас не жалко? – стенали они.

– Даже жизни принцев гаснут как свечи. А мы кто для него?

– Было восемнадцать. А сейчас у него вообще остались сыновья?

– Да пусть хоть все сдохнут! Какая нам разница? О себе думать надо!

– Не помрём от эпидемии, так убьют на войне. И даже камня надгробного не поставят.

Ветер доносил до Аилань слова многочисленной вереницы людей, стремящихся оказаться отсюда подальше. Они пришли к столице в надежде на помощь, а получили изоляцию и смерть.

– Столько смертей… – проговорила позади Виета.

Она смогла выйти из дворца, чтобы помочь беженцам припасами и деньгами. Они с Соной принесли множество мешочков и узелков с одеждой и тканями. Виета раздавала монеты, что откладывала со своего содержания. Дарила беженцам украшения, чтобы те смогли продать и обеспечить себе дорогу. Мало кто благодарил. Люди чувствовали, что их предали, и сердца целиком заполнила обида. У кого-то она оказалась настолько велика, что принцессу пришлось защищать страже. Дело почти дошло до потасовки, но Виета остановила и более не пыталась подойти.

Она не ждала благодарности, знала, что её обвиняли в сытой беспечности. Легко творить добро в сытости. Куда труднее найти доброе слово в нужде. Легко творить добро, находясь в свободе. Трудно – в принуждении. Величайшую ценность имеет то добро, что творится с осознанием всех последствий – Виете понадобились годы, чтобы это понять и принять.

Нельзя жить законами этого мира, но нельзя и отворачиваться от этого мира. Если император хочет, чтобы она подобно братьям и некоторым сёстрам променяла спасение жизней на убийства, ей понадобится вся воля, чтобы остаться на своём пути.

– Виета, если… императора не станет, это прекратится?

Обронённые слова подхватил горячий ветер и унёс в вышину. Виета с удивлением и ужасом воззрилась на младшую сестру. Милая, весёлая, доверчивая Аилань… пустым взглядом смотрела вдаль и спрашивала о… Виета горько прикрыла глаза. Как дошло до этого?

– Это никогда не прекратится, Аилань.

– Но если императора не будет, то… прямо сейчас этого станет меньше?

Виета взяла сестру за плечи и встряхнула.

– Аилань, не вздумай. Твоя жизнь – для него всё равно что свеча. Одна свеча его не сожжёт, а многие – побоятся сгореть… и будут в своём страхе правы.

– Что же нам делать? Как это остановить?

– Сними туфли.

– А?

Аилань сморгнула. Удивление вернуло её глазам блеск жизни.

– Почувствуй землю и шёлк прохладной травы под ногами. Оглянись на горизонт. Запомни рисунок облаков, их золотую