Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Наташа смотрела на свои руки, считала до ста, сгибая пальцы. Один подход, второй, третий. Ее переполняла ненависть, черная, как расплавленная смола. Было достаточно искры, чтобы полыхнуло, и она представила себя в герметичном стеклянном кубе. Потому что, если ненависть просочится, точно начнется поножовщина.

Глядя, как бычара уходил, такой гордый, будто нобелевку получил, Наташа ловила себя на том, как же она ненавидела этих морально-интеллектуальных ничтожеств, купающихся во вседозволенности! Хотелось метнуть ему в башку топор. Или хотя бы сказать, какая он тварь и ничтожество. Одно дело равного уложить на лопатки, другое — унизить того, кто не сможет ответить. Например, официантку, которая виновата в том, что повар накосячил.

— Черти залетные, — шептал Валерун, собирая деньги, руки у него тряслись.

— Антон, не лезь, — сказала Наташа. — Куда тебе с твоими руками?

— Гипсом по башке — больно, — парировал Антон. — А там и остальные навалятся.

— Угу, — буркнул Валерун, вставая. — Наши навалятся, те выхватят огнестрел — и понеслась.

— Так что, быть терпилами? — прищурился Антон и аж покраснел, ноздри его раздулись.

— Ты главное себе ответь на вопрос, любишь ли ты жить. Любишь?

Дрожащими руками Валерун снова и снова пересчитывал деньги, но они падали на пол, и ему помогла Наташа.

— Тоха, попустись, — посоветовала она. — Валера, ты знаешь пять песен этого Симонова?

На нее пример Валеруна произвел сильное впечатление. Она представила панику в переполненном зале и передернула плечами.

— Хрен там. Ни одной не знаю. Ваще не в курсе, кто это.

— Зачем ты согласился и взял деньги? Что теперь делать? — разволновалась Наташа. — Давай валить, пока не поздно.

— Ща другое спою, типа перепутал. А ты пока иди к Сурену, объясни ситуацию. Он должен войти в положение и подстраховать. Мне не хочется лишиться ушей. Чего деньги взял? А ты не взяла бы с ножом у пуза?

— Бегу, — кивнула Наташа и рванула к армянам.

Может, они все-таки вызвали ментов⁈ Было бы замечательно.

Неадекватно-радостный голос Валеруна разнесся по залу:

— Дамы и господа! Для братвы из Нижнего от Палыча. Песня «Кольщик».

Дверь в подсобку была приоткрыта, и Наташа вбежала без стука, выпалила:

— Опять проблемы. Быки хотят, чтобы мы спели песни, которые не знаем. Угрожали ножом, Валера испугался и взял деньги, а что петь… Поет что-то другое, не Симонова этого. Реально страшно за него. Они его прикончат, если обман вскроется.

Ашот устало потер лицо, они с Суреном переглянулись.

— Что, правда угрожал ножом?

Наташа кивнула. Сделала движение рукой.

— Р-раз, и в руке вот так складной нож. Р-раз, и нет его. Они на голову больные! Я бы вызвала наряд. Если что, с Валеруном напишем заявление.

— Я посмотрю, что там, — Ашот решительно поднялся.

— А я говорил! — сказал Сурен с укором. — Пойду звонить.

Наташе решительно разонравилось петь в кабаке. Как же не хотелось обслуживать всяких мразей! Но ничего, вот сейчас она выйдет в зал и попросит Наткиного мента что-то сделать с братвой.

Когда она вышла, Валерун пел уже другую песню Михаила Круга. Видимо, братки сами не знали репертуар таинственного Симонова, и малоизвестный Круг их вполне устраивал. Зато других гостей заведения — нет, танцпол опустел, Рассадина и ее подруги уходили, помахали Наташе. Натка с недовольным видом возвращалась к своему менту.

Валеруна осаждали двое мужчин и покачивающая пьяная женщина в белом атласном платье.

Ожидаемо. Сами подсадили на нормальный репертуар.

Наташа скосила глаза на столик братков: трое чокались, четвертый тискал Кристину на танцполе. Увидев Наташу, ей наперерез устремился возмущенный бычок-поклонник Буцык, но передумал идти к ней, двинулся к Валеруну и пополнил ряды недовольных.

Всем хотелось заказывать музыку.

Антон уверял двухметрового шкафа с бородкой-эспаньолкой:

— Потерпите еще три песни, и я спою «Офицеров», а потом — «Мираж», — он посмотрел на женщину. — После — «Плот».

— Так че, мне час ждать, на⁉ — возмутился Буцык. — Я — постоянный клиент, на!

Злость его так и клокотала, пришлось Наташе переступить через себя и обнять Буцыка.

— Ну что вы! — проворковала она и сказала в самое ухо: — Хотите, я посвящу вам две песни? Но придется немного подождать

Злость на лице бычка сменилась радостью. Боковым зрением Наташа наблюдала, как официантка Оля забирает пустые тарелки на поднос, выставляет запотевший графин водки. Эта девушка приехала из Крымска, почти землячка, с трехлетками-двойняшками, ютилась в коммуналке, выживала как могла.

Один из быков шлепнул ее по заднице, она дернулась и расплескала водку. Видимо, второму попало на штаны, он вскочил, замахнулся на девушку — она сжалась. Тогда он схватил ее за волосы, припечатал лицом к столу и принялся возить ее лицом по столу.

И тут Наташа не выдержала. Стеклянный куб, в котором она держала ненависть, разлетелся на осколки, и напалмом ярости брызнуло по площади. Наташа спохватилась почти сразу, закрылась, но было поздно: стоящий рядом Буцык поймал волну, засопел, шагнул к Валеруну и выхватил у него микрофон.

Наташа схватила поклонника за руку, но оттолкнул ее, и она чуть не упала во второй раз. Мысленно выругалась, заставила себя держать ярость под контролем.

— Че за суки понаехавшие тут права качают? Это наш ресторан, на! Мы тут отдыхаем, а мы пшли на! Будет наша музыка, поняли?

Братки из Нижнего Новгорода повернули головы синхронно. Охрана схватилась кто за ствол, кто за дубинку. Буцык выхватил пистолет и прицелился в нижегородцев, решил взять на понт, но те истолковали его действия иначе. Отшвырнув официантку, самый агрессивный братан выхватил ствол и выстрелил в Буцыка одиночными три раза.

На белой футболке расцвели красные пятна. Буцык пальнул наугад, видимо, палец свело. Попал сидящему с краю быку в плечо и начал заваливаться.

В зале, полном гудящего народа, на миг воцарилась тишина, звенело лишь эхо выстрелов. Наташа ошалело вытаращилась на танцпол, где дергался в агонии Буцык.

А потом словно громкость врубили на всю. Зал взорвался криками, женским визгом, матами. Девушки на танцполе, где Ашот шагал договариваться с братками, прыснули в стороны, посетители за столиками, что были ближе к выходу, рванули к двери, забывая вещи.

Тритон отреагировал мгновенно: перевернул столик, спрятался за ним и принялся отстреливаться. Валерун схватил Наташу за волосы и повалил на пол:

— Ложись, дура!

Наташа распласталась на полу в красивом серебристом платье, зачем-то накрыла голову руками и зажмурилась.