Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

проворчал браток — Наташу обдало его незрелым раздражением, как будто у него женский ПМС, и он искал, на кого бы обидеться. — Давай Симонова! А ты шо пялишься, овца кипишная? — вызверился он на Наташу. — Братаны откинулись, так сыграли, чуть душу не вынули.

Развернулся и зашагал прочь, толкнув плечом направляющегося к музыкантам молодого щеголя в джинсе, со стильной стрижкой «под площадку».

— Смотри, куда прешь! — огрызнулся он.

— Хлебало завали, лох, — рыкнул браток, не обернувшись.

— И что делать? — растерянно спросил Антон. — Он не заплатил, и что, нам весь вечер петь для этих козлов всякий отстой?

Он смолк, когда подошел тот самый щеголь и сказал раздраженно:

— Ребята, а «Алису» сыграете? Есть она в вашем репертуаре?

Он отсчитал пять тысяч. Антон и Валерун переглянулись. Наташа вздохнула. Взять заказ — бросить вызов браткам, и непонятно, как они отреагируют. Прогнуться под них — отработать бесплатно, потерять заработок и обидеть хороших людей, и это, не считая отравления дрянной музыкой.

Глава 6

Проблемы…

Подумав немного, Валерун кивнул Антону, и тот ответил щеголю:

— Сыграем.

Пока сразу подобревший щеголь и Антон выбирали песню, потому что Антон «Алису» любил и мог играть штук десять песен, Валерун подошел к Наташе и шепнул:

— Сходишь к Сурену, спросишь, как нам себя вести с бандюками, чтобы не подставиться?

— Схожу конечно.

Наташа направилась в подсобку, где предположительно отсиживались армяне. Она в прямом смысле слова прорывалась, потому что народ не помещался на танцполе и плясал между столами, и даже под «Алису» потрясал телесами довольно бодро. Два быка из этой четверки мяли дам, что вешались на Игоря, те заливались смехом. Почему-то их было совершенно не жалко.

Как и предполагалось, мрачные Сурен и Ашот сидели в подсобке. Как только Наташа вошла, Ашот подался вперед спросил:

— Проблемы?

Он излучал тревогу.

— Пока нет, — честно ответила она. — Но могут быть. Те четверо, которым вы стол уступили, хотят какого-то Симонова бесплатно. Остальные несут деньги. Кому отказывать?

— Не надо было их вообще пускать, — проворчал Сурен, его тревога была неспокойной и отдавала паникой. — Гнать поганой метлой.

— У них огнестрел, — поделилась наблюдениями Наташа. — Их четверо. Наших ребят тоже четверо, но у них только дубинки. Справятся?

— Между нами, наши парни хорошо вооружены. Но только перестрелки мне тут не хватало! — занервничал Сурен. — Надо звонить ментам. Ашот, займешься?

— Так нет кипиша, чего звонить-то? — возразил хозяин заведения. — В первый раз, что ли, у нас наглое бычье? Думаешь, они начнут стрелять по музыкантам?

— Я чую беду, брат, — занервничал Сурен. — Надо звонить ментам. Пусть они беспредельщиков выведут. А лучше вывезут.

Наташа заподозрила, что они хватанули ее настроение и приняли за свое, найдя правильную точку приложения, ведь она не сталкивалась с бычьем, боится таких людей и не знает, как себя с ними вести. Потому закрылась наглухо и стала представлять птичек и цветочки. Убеждать себя, что это проблемы хозяев, а не ее.

— Они пока не заслужили, чтобы им руки крутили. Так не делают, — возразил Ашот.

Ну а что же делать простым музыкантам, которые рискуют первыми попасть под удар?

Даже сквозь закрытую дверь просачивались музыка и низкий приятный голос Антона. В его исполнении «Алиса» звучала лучше — так Наташе казалось. Она стояла и ждала решения, думая, что правильнее все-таки вызвать ментов. Это как с сельхозвредителями — вытравить сразу, а не ждать, пока расплодятся.

Наташа снова стала излучать страх — специально, рассчитывая на то, что Ашот воспримет его, как свой, и согласится вывезти братков из ресторана.

Армяне синхронно повернули головы и посмотрели на Наташу. Ашот поднялся и обратился к ней:

— Я правильно понял, что они велели вам что-то исполнить, не заплатив?

— Правильно. Мы боимся сказать им, что это платно. Меня послали за советом как вашу племянницу.

— Я поговорю с ними, — пообещал Ашот. — Делайте свою работу.

— Совсем дурак? — Сурен постучал себя по лбу, но останавливать брата не стал. Наверное, просто не мог на него повлиять, хозяин-то он.

«Эх, не получилось», — печально подумала Наташа, шагая за Ашотом и так же излучая страх, но его не брало! Свои эмоции были так сильны, что перебивали навязанные.

На рабочее место Наташа вернулась ровно тогда, когда Антон допел и протянул ей микрофон.

— Ну что? — спросил Валерун.

Наташа кивнула на столик братков, куда сел Ашот и что-то им втолковывал.

— Сказал, работать как обычно, не прогибаться под всякую шваль. — Наташа взяла микрофон и проговорила, представляя распыляемый веселящий газ.

Пусть всем станет легко и радостно! Пусть не останется агрессии! Да здравствует мир во всем мире!

— Отлично веселимся, да? Продолжаем!

И исполнила «Мужичий дождь». О, как народ скакал, будто в последний раз! Даже братва конченная влилась в веселье: два бычка выплясывали со своими дамами, двое сидели и жрали водку.

Только Наташа решила, что братва нейтрализована, как тот бык, что сидел, направился к музыкантам. Остановился в пяти метрах, уперев руки в боки и глядя на Валеруна так, словно представлял, как живьем спускает с него кожу.

Постоял-постоял, медленно подошел, демонстрируя то ли презрение, то ли недовольство, криво ухмыльнулся. В его руках мгновенно появился нож-складень, он коршуном метнулся к Валеруну. Наташа ахнула, закрыв лицо руками. Ее парализовало от страха, она не сразу поняла, что надо спасать напарника. Но когда собралась, нож куда-то испарился, а браток двумя пальцами держал Валеруна за ворот рубахи и говорил:

— Ты мне смотри, чепушила, а то уши отрежу.

Он потянулся к поясу, Наташа рванула на перехват, он выставил руку, и она врезалась в нее, как в шлагбаум. Браток оттолкнул ее, как болонку — она еле устояла на шпильках.

Антон не сразу понял, что происходит, когда до него дошло, конфликт миновал острую, точнее, колюще-режущую фазу.

— А-ха-ха, тебя бабы будут защищать, лошара?

Из барсетки он достал пачку денег, начал отсчитывать, роняя их на пол. Пятьсот, пятьсот, тысяча, две сотки. Сквозняк погнал к танцполу еще тысячу, Антон рванул было за ней, но Валерун схватил его за руку.

— Пять песен Симонова подряд, — распорядился бычок, кидая четыре пятитысячные купюры на синтезатор. — Разных. От Палыча для братвы из Нижнего. И смотри мне! Уши