Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

переступить порог, как ребята в едином порыве бросились навстречу со словами бурной благодарности. В тесной комнате мгновенно поднялся шум и гам, ничуть не уступавший тому, что творился на трибунах катка.

Подняв руки вверх, я несколько раз громко похлопал в ладони, призывая всех к порядку. В раздевалке тут же воцарилась послушная, звенящая тишина.

— Товарищи, в первую очередь я хочу от всего сердца поблагодарить вас за ваш колоссальный, изнурительный труд и ангельское терпение, — твёрдо произнёс я, обводя ребят серьёзным взглядом. — Сегодня вы все вместе сделали огромный, революционный шаг в развитии всего фигурного катания. И не только для самих себя, но и для всего мира. Да-да, почему вы так удивлённо переглядываетесь? Именно — мира! Сегодня вы заложили те высочайшие технические стандарты, к которым отныне будут стремиться абсолютно все зарубежные спортсмены. Но помните: теперь вам придётся прикладывать ещё больше титанических усилий, чтобы удержать это высокое реноме. Сегодня я окончательно убедился, что не ошибся ни в ком из вас. Вы — будущие чемпионы не только СССР, но и Европы, и мира. И золотые олимпийские награды от вас теперь тоже никуда не денутся, это я вам гарантирую. Ну а нам с Василием Иосифовичем остаётся лишь всецело поддерживать вас и помогать в достижении этих вершин. Но этот ледовый путь вам в любом случае предстоит пройти на своих собственных ногах, и только от вашей личной воли зависит, дойдёте вы до самого конца или сломаетесь на полпути. Ещё раз скажу — спасибо вам за сегодняшний триумф! А теперь живо марш отдыхать, вас там на улице уже заждались родные и знакомые. Быстро, быстро переодеваемся. Завтра у всех законный выходной, а послезавтра в девять утра жду каждого на льду. Как всегда, без опозданий.

Ребята слушали меня, затаив дыхание. Когда я закончил, в раздевалке повисла тишина. Первой не выдержала Таня Лихарёва — она бросилась ко мне, крепко, до хруста обняла:

— Владимир, спасибо вам! Мы не подведём! Честное слово, не подведём!

За ней подошли остальные — Братусь, Букашева, Жук, Белоусова и Протопопов. Они не говорили, просто обнимали меня, одного за другим. В их глазах стояли слёзы, но это были слёзы не усталости, а огромной, чистой гордости. Это было лучше любых слов.

Немного огорошенные и притихшие от этого общего порыва, фигуристы послушно потянулись к выходу, оставив нас с Василием вдвоём посреди опустевшей раздевалки.

Генерал Сталин скрестил руки на груди, восхищённо покачал головой и негромко хмыкнул:

— Ну, Володя... Ну ты и жук, честное слово! Я ведь за этой твоей мальчишеской физиономией время от времени напрочь забываю, что тебе на самом деле далеко не четырнадцать лет. За тобой прямо сейчас бери блокнот и записывай каждое слово. Ведь надо же было так завернуть, а? Мощно сказал.

— Дарю, Василий, пользуйся на здоровье, — я устало улыбнулся, расстёгивая куртку. — Мне не жалко, я себе потом ещё новых нарисую.

— Чего ты там себе нарисуешь? — не понял он.

— Слова, Вася. Новые правильные слова.

Сталин терпеливо дождался, пока я сниму тренировочный костюм и переоденусь в цивильное. И уже на самом выходе из здания манежа, аккуратно придержав меня за локоть, он заговорщицки, едва слышно шепнул мне на ухо:

— Думаю, Володя... завтра Отец снова захочет тебя увидеть. На Ближней.

— Наверное, наше сегодняшнее кино ему везут показывать? — понимающе прищурился я.

— Какое ещё кино?.. Ах, точно, плёнки! — Василий сообразил мгновенно. — Да, ребята сейчас смонтируют весь сегодняшний показ и завтра с самого утра доставят на стол Главному.

— Что ж... Если Отец захочет нас видеть, значит, так тому и быть, — спокойно пожал я плечами. — Не нам решать, когда самый занятый человек в Советском Союзе выделит в своём графике время для нашего ледового проекта.

— Вот как ты скажешь — так скажешь, — Василий восхищённо и качнул головой. — Хрен придерёшься к твоим формулировкам, всё строго по делу и политически верно. Молодец.

Василий Иосифович лично проводил меня до ожидавшего у крыльца ЗИСа, захлопнул тяжелую дверь и отправил меня отдыхать в гостиницу, к маме.

1 том из моего нового цикла, полностью готов. Нужна ответная реакция, размещать или нет. Жду комментарии. Спасибо за помощь.

Они думали, что их время ушло. Они ошибались.

Три ветерана элитного спецподразделения, изломанные гражданской неустроенностью, ранениями и болезнями, натыкаются в глухих полесских лесах на то, во что современная наука поверить не способна. Древняя аномалия открывает невидимую дверь в суровое, первозданное раннее Средневековье.

Но этот затерянный зеркальный мир не просто девственно чист — он лечит. Хроно-энергия чужого прошлого возвращает израненным бойцам их тридцатилетнюю молодость, здоровье и былую курсантскую силу.

Рубикон перейден. Мосты сожжены.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 12. Скупо и по-мужски.

Глава 12.

Остаток вечера я провёл в тихой, непривычно гулкой обстановке теперь уже абсолютно пустого люкса. Мама несколько дней назад уехала обратно в Читу. Как-никак, её основную работу в музыкальном училище никто официально не отменял, да и сурового папу-хоккеиста надолго оставлять в одиночестве она категорически не хотела.

Удобное кожаное кресло, чистая общая тетрадь и остро заточенный карандаш — я продолжал методично переносить на бумагу всё, что до малейшей детали сохранила моя память будущего. По мере заполнения страниц каждая тетрадь аккуратно укладывалась в специальный кожаный портфель, который тут же пломбировался курьером МГБ и уезжал прямиком на Ближнюю дачу, на личное ознакомление Вождю.

Сегодня я допоздна работал над культовым мюзиклом «Собор Парижской Богоматери». Дело шло невероятно тяжело, со скрипом. Хотя в своей прошлой жизни я смотрел этот шедевр по несколько десятков раз на французском, английском, русском и даже на китайском языках, восстановить полные партитуры и либретто в одиночку оказалось адским трудом. Русский поэтический вариант в памяти всплыл практически сразу, английский перевод я тоже вспомнил без особого труда, а вот оригинальный французский шёл со скрипом и мучениями. Но работа потихоньку, шаг за шагом продвигалась вперёд. Теперь оставалось самое сложное — сделать так, чтобы вся эта гениальная музыка не осталась пылиться мёртвым грузом на бумаге.

Закопавшись в нотные знаки, я даже не заметил, как от дикой усталости крепко уснул прямо в кресле, так и не добравшись до постели.

Разбудил меня настойчивый,