Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

если к ним в компанию мы возьмём ещё кого-то из наших уважаемых женщин-тренеров, например, ту же Толмачёву — это будет идеальное международное прикрытие. Ну и, кроме того, авторитет Николая Александровича Панина-Коломенкина очень сильно поможет нам, когда мы приедем в Европу раньше срока и начнём договариваться об аренде хорошего спортивного катка перед стартом соревнований. К его слову за рубежом точно прислушаются.

— А вот это очень хорошо и правильно, что ты сейчас сказал, — одобрительно кивнул Сталин, оценив мой дипломатический расчёт. — Я думаю, этот важный организационный вопрос мы с Лаврентием и Василием чуть позже детально обсудим. Ну а на сегодня, если у товарищей специалистов больше вопросов нет, будем прощаться. Государственные дела не ждут.

Иосиф Виссарионович медленно обвёл нас всех своим тяжёлым, проницательным взглядом и, по очереди крепко пожав нам руки, неторопливым шагом покинул кремлёвский кинозал. Лаврентий Павлович Берия бесшумной тенью проследовал за ним. Едва тяжелая дубовая дверь за вождями закрылась, Панин с Глязером синхронно и облегчённо выдохнули, словно у них с плеч свалилась многотонная гора.

Николай Александрович повернулся ко мне, и в его глазах за стёклами очков загорелся живой, нетерпеливый интерес:

— Владимир... Молодой человек, если вы сейчас не слишком утомлены и не против нашего общества, может, мы где-нибудь присядем в спокойной обстановке и обстоятельно поговорим? У меня к вам миллион вопросов по биомеханике прыжков!

— Я только за, Николай Александрович, — искренне улыбнулся я, подхватывая свой рюкзак. — Предлагаю поехать прямо ко мне в гостиницу, в наш ведомственный люкс. Там нам точно никто не помешает, и мы сможем спокойно, без лишних глаз пообщаться. Василий Иосифович, — я повернулся к замершему рядом генералу, — вы, как официальный глава нашей спортивной делегации ВВС, не будете против такого спонтанного предложения?

— Поехали, — Василий Сталин азартно ухмыльнулся, поправляя портупею. — Я только за. Заодно по дороге расскажешь мне подробнее, как мы канадцев их же гибкими клюшками крушить будем! На выход, товарищи!

Через полчаса мы уже чинно расселись в глубоких кожаных креслах моей просторной гостиной. Напряжение кремлёвского кинозала окончательно спало, уступив место деловому азарту.

Николай Александрович Панин-Коломенкин внимательно обвёл нас всех своим мудрым взглядом и неожиданно предложил вещь, которая меня изрядно и приятно удивила:

— Товарищи, поскольку нам теперь предстоит делать одно грандиозное общее дело государственного масштаба, я предлагаю отбросить весь этот сухой официальный этикет. Давайте перейдём к неформальному общению на «ты» и строго по именам! Так будет гораздо проще и быстрее работать.

Мы с Василием понимающе переглянулись и синхронно кивнули в знак полного согласия.

— Ну а теперь, — Панин-Коломенкин оперся ладонями на подлокотники кресла, — кто нам подробно расскажет, что конкретно вы там в своей Чите и Москве задумали? Какова стратегия?

Василий Иосифович широко, задорно улыбнулся и, без зазрения совести ткнув в мою сторону указательным пальцем, весело произнёс:

— Это Володя у нас тут всё напридумывал, Коля. Ему карты в руки, пускай сам и докладывает!

Мне так мне, что тут поделаешь. Вся эта масштабная схема спортивной экспансии давно была разложена в моей голове по полочкам, так что я поудобнее устроился в кресле и начал:

— Действительно, это целиком мои мысли и наработки. То, как всё это реализуется на практике, теперь зависит от каждого из нас. Но давайте по порядку. Я сейчас подробно излагаю всю концепцию, вы внимательно слушаете, а любые профессиональные вопросы и замечания — строго после того, как я закончу. Договорились?

Дружное, тройное и веское «да» стало мне мгновенным ответом. Можно было открывать карты.

— Пункт первый, — я загнул палец. — Нам необходима досрочная аренда крупного спортивного комплекса с ледовым катком в Европе, минимум на три-четыре недели до официального старта соревнований. Наши фигуристы и хоккеисты обязаны пройти полноценную акклиматизацию, привыкнуть к местному климату, часовым поясам и спокойно перестроить свои биологические часы под график турнира. Этот спортивный комплекс на всё время аренды должен юридически и фактически принадлежать только нам. Обязательное, жесткое условие — наличие вместительных трибун со зрительскими сиденьями. Мы будем проводить там два типа тренировок: закрытые — сугубо для членов нашей команды, и открытые, на которые сможет легально попасть любой желающий иностранный обыватель, купивший билет на трибуну. Поверьте, то, что они увидят, заставит их штурмовать кассу. Это шоу позволит нам прямо на месте, ещё до начала стартов, колоссально уменьшить государственные расходы на аренду помещений, окупая поездку чистой валютой.

Я выдержал секундную паузу, давая им переварить коммерческую дерзость плана, и продолжил:

— В этом же арендованном здании я предлагаю параллельно развернуть масштабную культурную выставку — «Дни Советского Союза». Пускай европейские гости воочию ознакомятся с великой культурой нашей страны. Мы привезём туда лучших певцов, музыкантов, театральные коллективы, обязательно нужно будет прихватить с собой небольшую, но первоклассную балетную труппу Большого театра. На этой же территории должна быть великолепно представлена национальная кухня всех республик СССР, где иностранцы смогут в уютной обстановке отдохнуть, послушать музыку и вкусно перекусить. Стоимость посещения мы сделаем относительно небольшой, доступной для простого народа, но каждый франк, марка или доллар пойдут прямиком в нашу общую валютную копилку. Мы устроим для них настоящий праздник, который они запомнят на всю жизнь.

— Красиво мыслишь, — заворожённо выдохнул Самсон Глязер.

— Во-вторых, — я загнул второй палец, повернувшись к Василию. — Нам кровь из носу необходимо сделать так, чтобы на самих официальных соревнованиях были заранее выкуплены целые сектора трибун для наших собственных болельщиков, которые будут неистово поддерживать советскую сборную. И сделать это нужно загодя, тайно, пока вокруг нашего участия в чемпионатах полностью отсутствует мировой ажиотаж. Также у меня есть личное пожелание к тебе, Василий, как к руководителю: советская символика на трибунах должна быть яркой и массовой. Красные флажки, шарфы, транспаранты — трибуны должны полыхать нашим цветом! И, разумеется, обязательное, святое условие: когда наши ребята будут подниматься на пьедестал за золотыми медалями, над ареной должен торжественно и гордо звучать наш государственный гимн. Я думаю, с этим фундаментальным пунктом все здесь присутствующие согласны единогласно?

Конечно же, никто против такой постановки вопроса не возразил. В комнате повисла тишина, наполненная предвкушением грядущей великой победы.

— И третье, из главного, — я загнул третий палец, обводя притихших мужчин весомым взглядом. — А может быть, это вообще самое главное во всей нашей заграничной кампании. На трибунах в Европе у нас должен сидеть свой собственный, искренний и простой болельщик. Обычные