Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

что происходит. Просто — убьём. Всех. До последнего.

Свенельд посмотрел на него. На его шестнадцать лет. На его спокойное лицо. На его понимание.

— Ты уверен? — спросил он.

— Да, — Святослав кивнул. — Они пришли на Киев. Они привели мятежников. Они думали, что мы — слабые. Мы покажем им, что они ошибались.

Седой, который молчал всё время, вдруг тихо произнёс:

— Княжич прав. Мы не для того строили Империю, чтобы бояться немцев. Пусть они увидят, что такое настоящая сила.

Поле. Утро.

Армия заняла позицию на холме. Пятьсот воинов с автоматами — в первом ряду. За наспех насыпанным валом из земли и камней. Пятьсот дружины — за ними. С мечами. С копьями. С луками. Но они не стреляли. Они ждали.

Впереди — немецкая армия. Десять тысяч человек. Конница. Пехота. Лучники. Они шли через поле. Медленно. Уверенно. С знамёнами. С барабанами. С криками.

Герцог Баварии ехал впереди. В тяжёлых латах. С мечом. Рядом — его свита. Они смотрели на холм. На тысячу варваров. И усмехались.

— Их мало, — произнёс герцог. — Мы возьмём их числом.

Он поднял меч.

— Вперёд! — крикнул он. — Смерть варварам!

И десять тысяч немцев бросились в атаку.

Холм.

Святослав смотрел на наступающую лавину. На десять тысяч человек. На коней. На мечи. На знамёна.

Он не дрогнул.

— Ждём, — произнёс он.

Немцы неслись во весь опор. Гикали. Свистели. Размахивали оружием. Думали, что это будет лёгкая победа.

Восемьсот метров. Шестьсот. Четыреста. Триста.

— Огонь, — произнёс Святослав.

И весь привычный мир для немцев в одно мгновение взорвался адским грохотом.

Пулемёты заговорили первыми. Тяжёлые пули рвали всадников на части, ломали пополам коней, превращали деревянные щиты в щепки. Одна короткая очередь — и пятеро конников валятся в снег. Ещё очередь — и ещё пятеро катятся под копыта идущих сзади.

Снайперы методично выбирали цели — знаменосцев, герцогов, командиров. Каждый выстрел — и очередное мёртвое тело валится под копыта несущихся сзади коней.

Миномёты — за линией — заговорили. Снаряды падали в гущу наступающих. Взрывы. Огненные шары. Земля вздыбливалась. Тела — в воздух. Кровь — на снег.

Немцы неслись по инерции. Но они уже не были грозным боевым строем. Они превратились в огромную, беззащитную мишень на открытом поле.

Всадники падали десятками в секунду. Лошади на всём скаку валились на бок, ломая шеи и погребая под собой седоков. Кругом стояли дикие крики предсмертной боли, истошное ржание покалеченных животных и непрерывный, конвейерный грохот оружия будущего.

Герцог Баварии упал первым. Пуля попала в грудь. Он даже не понял, что произошло. Просто — упал. Меч выпал из руки. Кровь растеклась по снегу.

Через десять минут всё было кончено.

Из десяти тысяч немцев назад повернуло едва ли тысяча. Раненые. Безумные от пережитого ужаса. Все остальные остались лежать в поле. Изуродованные лошади, разорванные люди, раздробленные щиты и бесполезные мечи — всё это смешалось на снегу в сплошную кровавую кашу.

Святослав опустил руку.

— Отбой, — произнёс он в рацию. — Все живы?

— Все живы, — отозвался Молчан. — Пару царапин. Ни одного убитого.

Святослав кивнул. Посмотрел на поле. На реки крови. На горы трупов.

— Хорошо, — произнёс он. — Теперь они знают.

Послание Оттону. Февраль 958 года.

Святослав не пошёл на Ахен. Не пошёл на Регенсбург. Он остановился. Послал гонца к Оттону — королю Германии, будущему императору Священной Римской Империи.

Гонец привёз письмо. Короткое. Чёткое. Без пафоса.

"Оттон, король Германии.

Немцы и франки пришли на Киев. Они привели бояр-мятежников. Они думали, что Русь — лёгкая добыча. Они ошиблись.

Сегодня моя армия разгромила десять тысяч ваших воинов. За десять минут. Без потерь.

Это — не завоевание. Это — ответ. Если вы придёте снова — мы не остановимся на поле. Мы придём в ваши города.

Не трогайте Русь. И мы не тронем вас.

Святослав, княжич Киевский."

Оттон прочитал письмо. Долго. Молчал. Потом посмотрел на своих советников.

— Что это значит? — спросил он.

Советники молчали. Никто не знал. Никто не понимал. Как тысяча варваров может разгромить десять тысяч немцев за десять минут?

— Это значит, — произнёс Оттон, — что мы имеем дело не с варварами. Мы имеем дело с чем-то другим. С чем-то, чего мы не понимаем.

Он посмотрел на карту. На Русь. На Киев.

— Мы не пойдём туда, — произнёс он. — Не сейчас. Не скоро. Может быть — никогда.

Возвращение. Март 958 года.

Стена Киева. Вечер.

Алина сидела на бруствере, свесив ноги. В руках — планшет, но она не смотрела в экран. Она смотрела на дорогу — на ту, что вилась к городу с запада, теряясь в осеннем тумане.

Она услышала доклад полчаса назад. Мех вошёл к Владимиру, что-то сказал тихо. Ольга побледнела. Потом улыбнулась — впервые за три месяца. И Владимир произнёс всего одно слово: "Возвращаются".

Алина не стала слушать дальше. Она просто встала. Вышла из покоев. И побежала.

Не думая. Не рассчитывая. Просто — побежала.

Сердце подсказало. А сердце — оно умнее любой карты.

Ветер трепал её светлые волосы, стянутые в хвост. Воздух пах осенью — прелой листвой, дымом из труб, чем-то ещё — запахом перемен, который она чувствовала с тех пор, как попала сюда, в этот странный мир. Два года назад. Когда папа привёл её через портал. Когда она впервые увидела этот город — бетонный, стеклянный, с фонарями, которые горели без огня.

Она привыкла. Привыкла к тому, что здесь — война. Всегда. Привыкла к тому, что люди говорят на странном языке. Привыкла к тому, что каждый день — не такой, как вчера.

Но она не боялась. Потому что здесь — был он. Святослав.

Они познакомились два года назад. Ей было одиннадцать. Ему — четырнадцать. Он пришёл в Златый Город — высокомерный, злой, с мечом на поясе и с глазами, которые видели слишком много. Она — с планшетом в руках, с хвостом на голове, с презрением ко всему, что не понимала.

Они не подружились сразу. Сначала — спорили. Он говорил о чести, о мече, о варяжской крови. Она — о знаниях, о тактике, о том, что меч — это прошлое. Он злился. Она — смеялась.

А потом — что-то изменилось. Она не помнит, когда именно. Может, когда он впервые увидел, как она держит планшет. Может,