Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

покачал головой. — Потому что мой племянник — княжеской крови. Как и ваша племянница — императорской. Это — союз двух родов. Не вассалитет. Не подчинение. А равенство.

— А твой сын? — Лев Фока посмотрел на Владимира. — Что будет с ним?

— Мой сын — уже выбран, — Владимир произнёс спокойно. — Дочь моего боярина. Её зовут Алина. Ей тринадцать. Они знакомы два года. И я вижу — они подходят друг другу.

Лев Фока побледнел.

— Князь, — произнёс он. — Ты понимаешь, что говоришь? Ты отказываешь племяннице василевса — ради дочери какого-то боярина?

— Не какого-то, — Владимир посмотрел ему в глаза. — Моего советника. Моего друга.

— Но это — оскорбление! — Лев Фока не смог сдержаться. — Василевс не простит. Он обидится. И тогда — империя враг.

— Василевс не обидится, — Владимир покачал головой. — Потому что он осознает — если он не согласится, мы найдём других союзников. И тогда мы придём. А он этого не хочет.

Дворец. Зал даров.

Перед ужином Владимир повёл Льва Фоку в зал, где хранились ответные дары для посольства.

Лев Фока вошёл — и остановился.

Зал был полон. Но не золотом. Не парчой. Не мощами. Здесь было то, чего он не видел нигде — ни в Риме, ни в Багдаде, ни в Кордове.

У стены стояли зеркала. Не бронзовые, тусклые, как в Константинополе. А стеклянные — огромные, во весь рост, с идеальной поверхностью, в которой отражался каждый волосок, каждая морщинка. Лев Фока подошёл к одному — и замер. Он видел себя так чётко, как никогда в жизни. Как будто смотрел в воду — но без ряби.

— Это... — пробормотал он. — Это невозможно.

— Возможно, — Владимир подошёл ближе. — Это — подарок вам. Три зеркала. Для вас. Для василевса. Для патриарха.

Лев Фока кивнул. Не мог оторвать взгляд от своего отражения.

Дальше — посуда. Не золотая. Не серебряная. А белая. Тонкая. Полупрозрачная. Лев Фока взял одну тарелку — и удивился её легкости. Он постучал по ней пальцем — и услышал чистый, высокий звон.

— Фарфор, — произнёс Владимир. — Такого в Византии нет.

Лев Фока поставил тарелку. Посмотрел на столовые приборы — вилки, ножи, ложки. Все — из одного металла, блестящего, лёгкого.

— У вас едят руками, — Владимир усмехнулся. — У нас — приборами. Это — гигиена. И удобство. Набор — вам. Для василевса. Для его свиты.

Дальше — ткани. Не шёлк. Не парча. А что-то другое. Мягкое. Тёплое. Но лёгкое. Переливающаяся разными красками. Лев Фока провёл рукой — и понял: это не шерсть. Не хлопок. Что-то третье.

— Ткань, — Владимир произнёс. — Не гниёт. Не выгорает. Не рвётся. Стирать можно в воде — быстро сохнет. Краска не выгорает.

Лев Фока посмотрел на Владимира. В его глазах — не страх. Не удивление. Понимание.

— Князь, — произнёс он. — Эти дары... они дороже всего, что я привёз.

— Я знаю, — Владимир кивнул. — Именно поэтому я их дарю. Чтобы василевс понял — мы не бедные. Мы — богатые. Но богатство — не в золоте. А в знании.

Лев Фока молчал. Он смотрел на зеркала. На фарфор. На приборы. На ткани. И понимал: его дары — ничто по сравнению с этим. Золотые чаши и парча — это прошлое. А здесь — будущее.

— Я передам василевсу, — произнёс он наконец. — Но думаю — он согласится. На ваши условия.

— Думаю — да, — Владимир усмехнулся. — Потому что он увидит — у него нет выбора.

Киев. Покои Владимира. Ночь.

Ольга сидела напротив. Её лицо было спокойным. Но глаза — горели.

— Ты уверен? — спросила она.

— Да, — Владимир кивнул. — Уверен.

— А если василевс обидится? Если начнёт войну?

— Не начнёт, — Владимир покачал головой. — Потому что он осознаёт — война с нами — это самоубийство. А мудрые правители не совершают самоубийств.

— А Святослав? — Ольга посмотрела на него. — Он согласен?

— Согласен…, — Владимир усмехнулся. — Он уже два года не отходит от Алины. Они вместе учатся. Вместе играют. И я вижу — они подходят друг другу. Она умна. Он силён. Вместе — они будут тем, что нам нужно.

Ольга усмехнулась.

— Тогда — хорошо, — произнесла она. — Пусть женятся. Пусть строят свою Империю. Вместе.

— Это будет правильно! — Владимир кивнул.

Киев. Вечер.

Лев Фока стоял у окна своего покоя. Смотрел на город. На фонари, которые горели ровным светом. На улицы, по которым ходили люди. На храм, купола которого блестели в закатном солнце.

Он думал.

Он думал о том, что увидел. О городе, который построил князь. О законах, которые он ввёл. О вере, которую он создал. О силе, которую он показал.

Он думал о дарах. О зеркалах, в которых видел себя так чётко, как никогда. О фарфоре, который звенел, как колокол. О вилках, которых не было в Константинополе. О ткани, которая не гнила и не рвалась.

Он думал о том, что сказал князь. О равенстве. О независимости. О своей вере. О том, что его сын женится на дочери боярина — а не на племяннице василевса.

Он думал о том, что понял.

Этот князь — не варвар. Не дикарь. Не тот, кого описывал император. Этот князь — строитель. Создатель. Тот, кто ведёт.

И он — опасен. Не потому, что силён. А потому, что — прав.

Лев Фока выдохнул.

— Мы проиграли, — произнёс он. — Не сегодня. Не в этом разговоре. Но — проиграли. Потому что он — будущее. А мы — прошлое. А прошлое — всегда проигрывает.

Он отвернулся от окна. Подошёл к столу. Сел. Начал писать письмо василевсу.

Он писал — правду. Всю. Без прикрас. Без лести. Без страха.

Потому что император — должен знать. Должен понять. Должен — приготовиться.

Потому что на севере — родилась новая сила. И она — не уйдёт.

Глава 11. Ответный удар.

Киев. Зима 957-958 года.

Совет собрался в кабинете Владимира. Карта лежала на столе — большая, подробная, с границами, дорогами, городами. И красным маркером — путь, который Владимир провёл пальцем. От Киева на запад. Через земли западных славян. В самое