Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

смирятся с этим, они тут же поднимут кровавый мятеж. Её саму поднимут на копья в детинце в тот же день.

Пытаться угрожать чужаку силой или блокировать его караваны? Но сто пятьдесят его воев на холме уже наглядно продемонстрировали, что будет с любой армией, которая посмеет встать на пути его Правды.

Ольга медленно, словно без сил, опустилась на стул подле стола. Она смотрела на карту Полесья и видела перед собой абсолютный, глухой, непреодолимый тупик.

У неё больше не было ликвидного товара для торга. У неё не было правильных слов. У неё не осталось абсолютно ничего, что могло бы хоть на каплю заинтересовать этого загадочного человека из полесских лесов. Она будет вынуждена ехать к нему как нищая просительница — с абсолютно пустой корзиной в руках.

И ни один хвалёный киевский боярец, ни один мудрый седовласый старец в палатах не мог подсказать ей спасительный выход. Потому что весь их ограниченный разум был навсегда заперт в суровом десятом веке. А Лунный Князь Владимир жил и правил по железным, неоспоримым законам.

Она — княгиня десятого века. А он — человек, смотрящий вперёд. Между ними — целая тысяча лет. И эту тысячу лет не перейти ни золотом, ни землями, ни красивыми княжескими словами.

Ольга медленно поднялась на ноги и тяжёлым шагом подошла к окну, распахивая деревянные ставни.

За окном в весенней темноте спал её Киев. Деревянный, грязный, вонючий Киев с его тесными бревенчатыми избами, кривыми глиняными улочками, вековой нищетой и удушливым навозным запахом. А далеко на горизонте, чётко проступая сквозь сумерки, грозно и зловеще белели бетонные стены подворья. Они ровно и чисто сияли холодным электрическим светом, словно путеводная звезда грядущего мира.

Ольга неотрывно смотрела на это сияние — и окончательно всё понимала. Она поедет к нему в Полесье. Поедет вовсе не потому, что хочет этого сама. А просто потому, что у неё больше не осталось иного выбора.

Она поедет с пустой корзиной в руках. И в самой глубине души надеясь лишь на то, что Лунный Князь Владимир сжалится над её Русью.

Княгиня в последний раз истово перекрестилась на икону и твёрдым шагом пошла вглубь покоев — готовиться к долгой дороге в Полесье.

Интерлюдия. Глаза Империи.

Интерлюдия. Глаза Империи.

Константинополь, Великий дворец. Осень 955 года.

Император Константин VII Багрянородный восседал на золотом троне в тронном зале Магнавра. Вокруг него стояли патриарх, сенаторы и высшие военачальники империи. Воздух был густым от благовоний и напряжения.

Перед троном на коленях стояли трое людей — купцы, вернувшиеся из далёкой Руси. Их одежды были запылены дорожной грязью, лица обветрены, но в глазах горел лихорадочный огонь людей, видевших нечто невозможное.

— Встаньте, — повелел император своим мягким, но властным голосом. — Говорите, что вы видели в Киеве.

Старший из купцов, грек по имени Никифор, поднялся, кланяясь до земли:

— Владыка, мы везли туда обычные товары — шелка, вино, масло. Но когда прибыли в Киев... мы увидели то, что не укладывается в разуме.

Он сделал знак своим спутникам. Те раскрыли большие кожаные мешки и выложили на мраморный пол диковинные предметы.

Император и его свита с любопытством наклонились вперёд.

— Что это? — спросил Константин, указывая на сверкающие предметы.

Никифор взял в руки нож с идеально ровным лезвием:

— Это ножи, владыка. Но не такие, какие куют наши мастера. Посмотрите — лезвие ровное, как зеркало, без единой зазубрины. Оно не ржавеет даже в сырости. Мы пробовали рубить им дерево — оно режет, как бритва. А цена... цена им три гривны, что для такого чуда — просто даром.

Он поднял странный предмет с четырьмя зубцами:

— Это вилки, владыка. Из чистого металла, который не тускнеет. Местные князья едят ими, как мы едим ложками.

Затем он показал белые кристаллы в прозрачных мешочках:

— А это соль, владыка. Белая, как снег, чистая, без единой песчинки. Она не горчит, не имеет привкуса. Местные называют её «полесской солью» и говорят, что привозят её из нового города, что возник в лесах древлян.

Патриарх Феофилакт нахмурился:

— Какой ещё город в лесах варваров? Откуда у них такие богатства?

Никифор побледнел, но продолжил:

— Вот об этом мы и хотим доложить, святейший патриарх, великий василевс. Там... там возник город. Не просто крепость из дерева, как у всех варваров. А город из серого камня, ровного, как вода. Стены его выше наших городских стен, и нет в них ни щели, ни трещины.

Император подался вперёд, его глаза заблестели:

— Продолжай.

— Но самое удивительное не это, владыка. В том городе... там есть христианский храм.

В зале повисла тишина.

— Храм? У варваров-язычников? — переспросил патриарх.

— Да, святейший. И это не просто церковь. Это... это чудо. Храм с золотыми куполами, что сияют ярче солнца. Внутри всё в золоте — и стены, и иконостас. А иконы... — Никифор задрожал, — иконы там смотрят на тебя живыми глазами.

Он достал из мешка небольшой образ, завёрнутый в ткань, и бережно развернул его.

Император и патриарх ахнули.

На иконе был изображён Спаситель. Но это была не обычная византийская икона. Лик был написан так живо, так реалистично, что казалось — вот-вот он заговорит. Золотой фон сиял неземным светом, краски были яркими, но не кричащими. Техника была совершенной — такой не знали даже лучшие константинопольские иконописцы.

— Откуда это у тебя? — тихо спросил Константин.

— Мне дал эту икону один купец, что был в том городе, владыка. Он сказал, что там, в Златом Городе, как они его называют, иконы пишут по-новому. Что сам Князь того города — христианин, и храм построил по всем канонам, но с такими украшениями, каких нет даже в Святой Софии.

Патриарх взял икону дрожащими руками:

— Это ересь! Варвары не могут писать иконы лучше наших мастеров! Это подделка!

— Святейший, — тихо возразил Никифор, — я сам видел тот храм своими глазами. Там молятся на славянском языке, на варварском наречии, но молятся правильно, по православному обряду. И люди там... они не похожи на других варваров. Они чистые, сытые, не боятся своих господ. А князь того города...

— Что князь?

— Он белый, как луна, владыка. Волосы у него белые, как снег, хотя он молод. И глаза... глаза у него прозрачные, и смотрят они так, будто видят тебя насквозь. Говорят, он построил этот