Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Обещаю тебе: это совсем не больно. Никаких уколов.

Он поднялся, подошёл к небольшому столику и нажал кнопку на обычной армейской рации:

— Командир, мы готовы. Пациентка на месте.

В динамике раздался спокойный, уверенный голос Владимира, доносящийся из десятого века:

— Принято, Док. Чаяна встречает. Ждёт.

— Понял. Жду.

Они прошли в камеру.

Пространство над зелёной травой было покрыто зыбкой, жидкой рябью, словно речная вода от брошенного камня. Прямо посреди стерильного кабинета находился сквозной, залитый ярким утренним солнцем проход, ведущий на бескрайний зелёный луг, упирающийся в девственную стену древнего полесского леса.

На той стороне, у самого края марева, стояла Чаяна.

Мать Лены испуганно ахнула на входе в комнату и прижала руки к губам, но Док уже привычным, властным движением поднял ладонь:

— Спокойно, мамочка. Не бойтесь. Это... это наша уникальная методика. Наша запатентованная терапевтическая барокамера. Сейчас Леночка зайдёт туда, а вы посидите в коридоре и подождёте. Сейчас Леночка попьёт там сок, полежит немного на травке — и мы вернёмся.

Женщина растерянно кивнула. Она абсолютно ничего не понимала в происходящем безумии, но верила врачу без оглядки. Она своими глазами видела, как её единственная дочь, которую все светила медицины списали умирать, всего за неделю в этой клинике начала розоветь щеками. В этот миг несчастная мать готова была поверить хоть в чёрта, хоть в колдовство, лишь бы её ребёнок жил.

Маленькая Лена несмело прошла внутрь. Медленно подошла к краю бетонной площадки. Заглянула вглубь портала — и замерла в чистом восторге:

— Мама... там... там настоящий лес, — прошептала она, ловя лицом поток невероятно свежего воздуха. — И птицы поют...

— Да, Леночка, — мягко подтолкнул её в спину Док. — Иди смелее. Там тебя уже ждут хорошие люди.

Девочка сделала робкий шаг сквозь колеблющуюся рябь прохода. На той стороне Владимир тепло улыбнулся ей и передал руку подошедшей Чаяне. И в то же мгновение бесследно исчезла из кабинета.

Мать истошно, дико закричала, бросаясь вперёд, но Док железной хваткой перехватил её за плечи:

— Спокойно, я сказал! — твёрдо, по-военному отчеканил он. — Она вернётся ровно через час. Это обязательная часть её лечения. Присядьте.

А на той, древней стороне портала, маленькую Лену уже вела по сочной зелёной траве к бегущему неподалёку прозрачному ручью Чаяна.

Молодая древлянка, облачённая в чистую, ладную льняную рубаху, с мягкой улыбкой подошла к растерянной девочке. Она ласково присела перед ней на корточки:

— Привет, солнышко, — произнесла она на своём древнерусском наречии, но скрытый переводчик Посоха Рода мгновенно превратил её слова в чистую русскую речь в ушах ребёнка. — Не бойся ничего. Идём со мной, я тебе покажу нашу хрустальную речку.

Лена посмотрела в её добрые глаза — и впервые за долгие, мучительные месяцы болезни искренне, светло улыбнулась.

Чаяна бережно взяла её за маленькую руку и повела по сочной зелёной траве к бегущему неподалёку прозрачному ручью. Там под присмотром других женщин уже резвились и играли другие дети — маленькие безнадежные пациенты, которых люди Владимира тайно привозили сюда со всей современной страны. Они бегали, смеялись, пускали мыльные пузыри.

Лена подошла к воде, осторожно присела на мягкую траву. Посмотрела на прозрачное дно, где в солнечных бликах беззаботно сновали маленькие рыбки. И впервые за много месяцев глубоко, полной грудью вдохнула этот чистый воздух.

Девственный воздух десятого века вошёл в её измученные лёгкие. И конвейер исцеления начал свою невидимую ратную работу.

Сцена 3: Споры.

Киев, просторный рабочий кабинет министра здравоохранения Украины. Наши дни.

Министр — холёный, лощёный мужчина в безупречном дорогом костюме-тройке — восседал в кожаном кресле за массивным столом, хмуро изучая лежащий перед ним оперативный доклад. Рядом с ним, почтительно склонив голову, стоял личный помощник.

— Что это за странный центр под названием «Истоки»? — недовольным тоном спросил министр, постукивая дорогой ручкой по бумаге.

— Частная закрытая клиника, господин министр, — споро доложил помощник. — Территориально расположена на окраине заброшенного пионерского лагеря «Дружба». Юридически оформлена на некоего Сергея Николаевича, бывшего военного хирурга. Зарегистрирована в реестре как центр нетрадиционной медицины.

— Нетрадиционной? — министр высоко поднял ухоженную бровь. — Что за чушь? Какими методами они там пользуются? Травами? Заговорами?

Помощник нервно замялся, переминаясь с ноги на ногу:

— Там... там очень странная и пугающая ситуация складывается, господин министр. Эта клиника берёт на лечение исключительно безнадёжных, списанных больных. Детей с терминальными стадиями рака. Взрослых с тяжелейшими, несовместимыми с жизнью травмами. И они у них... выздоравливают.

Министр медленно поднял глаза от доклада, и его взгляд стал жёстким:

— Что ты несёшь? Повтори.

— Выздоравливают все, господин министр. Без единого исключения. Лейкемия, неоперабельная саркома, полные разрывы травмированного позвоночника — всё уходит. Пациенты встают на ноги буквально за неделю-две. Это официальные данные из медкарт тех детей, что вернулись в свои областные больницы. Клинические анализы идеальные.

Министр не спеша пролистал лежавшую перед ним папку, остановился на одной из страниц и поднял глаза на помощника.

— Сколько вы за ними наблюдаете?

— Почти год.

— Почти — это сколько?

— Одиннадцать месяцев. Первые сведения пришли ещё раньше, но тогда никто особого значения не придал. Бывший военный врач, частный реабилитационный центр, благотворительность... Ничего примечательного.

— А потом?

Помощник провёл пальцем по экрану планшета.

— Потом начали накапливаться странности.

— Какие?

— Дети.

Министр чуть нахмурился.

— Что дети?

— За время наблюдения через «Истоки» прошло больше двухсот тяжёлых детей. В основном онкология. Лейкозы, саркомы, опухоли мозга. Есть несколько аутоиммунных заболеваний, генетические патологии. Большинство поступает туда уже после того, как официальная медицина фактически расписывается в бессилии.

— Сколько умерло?

Помощник помедлил.

— Ни одного.

Министр перестал листать бумаги.

— Повторите.

— Ни одного.

— Из двухсот?

— Больше двухсот. Точную цифру мы знаем не по всем случаям.

— И что с ними происходит?

— Выздоравливают.

— Ремиссия?

— Не совсем.

— А что?

— Болезнь исчезает.

Министр молча смотрел на него.

— Анализы перепроверяли?

— Неоднократно. Причём в разных клиниках. Родители после выписки естественно бегут к своим врачам. Делают МРТ, КТ, пункции, биохимию. В некоторых случаях мы поднимали результаты до и после лечения.

— И?

— До — терминальная стадия. После — здоровый ребёнок.

Министр медленно откинулся в кресле.

— За сколько?

— В среднем несколько дней. Иногда неделя.

В кабинете стало тихо.

— Платят сколько?

— Нисколько.

Министр прищурился.

— В смысле?

—