Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

бересту, а наше — в труху превращается через год. Нашей землёй? Так они споро строят свой каменный город в глухих лесах и знать не хотят наши границы.

Ольга на мгновение замолчала. И посмотрела прямо в бледное лицо Вадима.

— Ты кричишь — пойдём в степь... Добьём Курю... Заберём его богатство...

Княгиня горько покачала головой:

— А потом кто придёт к нам на порог? Кто явится в Киев, когда мы вернёмся из степного похода с этой добычей? Кто встретит нас, когда мы будем пьяные, уставшие, с полными телегами чужого золота?

Ольга сделала ещё один шаг, и воевода Вадим невольно отшатнулся назад:

— Они придут. Те самые сто пятьдесят человек в пятнистой одежде. И сотрут весь наш Киев с лица земли ровно за один час. Точно так же, как они сегодня утром безжалостно стёрли тридцать тысяч печенежских сабель.

В палатах стояла такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль угасающего факела. Воевода Вадим стал белее своей рубахи.

— Матушка-княгиня... — едва слышно вымолвил он помертвевшими губами.

— Молчи, — наотмашь отрезала Ольга. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Никто из вас, волков, не знает.

Ольга медленно повернулась к замершему у скамьи Святославу. Сын стоял неподвижно, всё так же крепко прижимая детский меч к груди. Его серые глаза были широко раскрыты от шока, а по бледной юношеской щеке беззвучно текла крупная слеза.

Ольга подошла к нему вплотную. Мягко присела на корточки перед сыном. И бережно взяла его лицо в свои ладони.

— Святослав, — тихо, но твёрдо произнесла она, всматриваясь в его черты. — Ты ведь хочешь стать настоящим, великим воином?

— Да, матушка... — прошептал мальчик, глотая слёзы.

— Тогда слушай меня внимательно и запоминай на всю жизнь. Война — это не яростные крики на пирах. Не рёв пьяных глоток. И не хмельной мёд в рогах. Настоящая война — это счёт. Точный, хладнокровный счёт сил. Счёт средств. Счёт того, что есть в руках у тебя, и того, что имеется у твоего врага.

Ольга заглянула в самую глубину его зрачков:

— А у нас с тобой сегодня нет ничего. Ни сил достаточных, ни средств, ни такого оружия. У нас есть лишь то, что нам милостиво позволяет иметь Лунный Князь. И если этот белый человек однажды захочет — он заберёт у нас всё обратно. В один день. В один час.

Святослав заплакал. Тихо, беззвучно, горько.

Ольга нежно погладила его по русым волосам:

— Иди, — сказала она ласково. — Иди в свои покои, сын мой. И молись. Истово молись Господу, чтобы Лунный Князь и впредь был к нам милостив. Потому что от его воли теперь зависит вся судьба Киева. И всё наше будущее.

Мальчик послушно кивнул, опустил клинок и быстрыми шагами бросился вон из палаты. Его маленькие шаги эхом прозвучали в коридоре и быстро затихли. Ольга медленно поднялась на ноги. И снова посмотрела на притихших бояр.

Часть 3. Пустая корзина.

— А вы... — она сделала долгую, тяжёлую паузу, — вы все ступайте спать. И думайте. Крепко думайте до самого рассвета о том, что вы сегодня — вовсе не победители. Вы — лишь жалкие просители. Вы — те самые люди, которым сегодня милостиво позволили жить на этой земле. И если вы хотя бы раз, хотя бы в мыслях своих забудете об этом...

Княгиня так и не закончила фразу. Она просто окинула их своим ледяным, пронизывающим до костей взглядом.

И киевские бояре, пряча глаза, начали тихо расходиться. Они покидали палаты молча, понуро, без звона кубков, без бравурных криков и без прежнего пьяного смеха.

Свенельд поднялся со своего места самым последним. Старый воевода так и не посмотрел на Ольгу. Он просто молча вышел из комнаты, крепко прижимая ладонь к своей перевязанной, ноющей от боли груди.

И великокняжеские палаты окончательно опустели.

Ольга осталась в зале совершенно одна. Она медленно опустилась на свой престол, отрешённо глядя в глухую темноту.

Многочисленные факелы на стенах догорали, испуская сизый чад. Недопитый мёд быстро стыл в рогах. Недоеденное жареное мясо на оловянных блюдах остывало, покрываясь бледной, жирной и противной плёнкой. Ольга смотрела на весь этот заброшенный праздничный беспорядок — и чувствовала точно такую же глухую, леденящую пустоту. Но не в этих палатах. А в самой себе.

Ольга перекрестилась:

«Господи Боже мой... что мне делать теперь? Куда идти? С какими словами обращаться к нему?»

Княгиня поднялась, подошла к длинному столу, на котором покоилась старая карта из телячьей кожи, и бережно расстелила её. Под её пальцами легли знакомые очертания земель. Деревянный Киев. Глухие древлянские леса. Бетонный Златый Город Владимира. Бескрайняя южная степь. Далёкая Византия. Могучая Хазария.

Ольга всматривалась в линии на коже — и лихорадочно думала. Ей необходимо было снова ехать к Владимиру. Ехать с большим посольством, с богатыми дарами, с официальной просьбой о вечном союзе. Но — с чем конкретно к нему идти? Что она могла ему предложить?

Она мысленно перебирала все варианты.

Золото? У Киева есть золото в подвалах детинца. Немного, но есть. Но этот Лунный Князь брезгует воинскими трофеями. Его ратники сегодня хладнокровно истребили десятки тысяч степняков — и не взяли с поля боя ни единого золотого обоза, ни одной дорогой узды. Что ей её скромное княжеское золото? Для него это лишь жёлтый песок.

Земли? У неё под рукой огромные просторы Руси. Но Владимир строит свой собственный город в глубине полесских лесов и ни на один шаг не лезет в её официальные киевские границы. Зачем ему её дикие земли?

Воины? У неё есть пятитысячная дружина. Но Лунный Князь сегодня наглядно показал всей Руси, что ровно сто пятьдесят его витязей в камуфляже стоят всех её тысяч обученных ратников. Зачем ему её слабые воины?

Торговля? У неё есть купцы и рынки. Но эти непонятные люди уже вовсю и без всяких преград торгуют с Киевом. Их бетонное подворье работает на полную мощность прямо на Подоле. Их соль, их идеальные ножи и диковинные снадобья от лихорадки уже полноводной рекой текут на Русь. Что нового она может предложить ему в торге? Ничего.

Просить у него открытой военной защиты? Но если она официально попросит Владимира защищать Русь на постоянной основе — это будет означать лишь одно: добровольно признать себя его вассалом. Отдать независимость Руси без единого выстрела. Свенельд, бояре, суровые варяги — они никогда не