Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

— Верно баешь, Вадим! — подхватил кто-то из старцев за столом. — Пятьдесят тысяч печенегов в страхе бежали от нас! Мы — великая сила! Мы — Русь!

— А эти лесные колдуны... — Вадим пренебрежительно махнул рукой, — они просто выполнили за нас чёрную ратную работу. Как и положено любым наёмникам. Мы им, так и быть, ещё немного доплатим за верность. А после — просто забудем о них.

По палатам покатился громкий хохот. Раздался грохот рогов о столы и утробный рёв пьяных глоток.

А у самых ног Ольги, на низкой деревянной скамье, сидел малолетний Святослав.

Ему было всего тринадцать лет. Худой, жилистый, с горящими глазами, подросток сидел, намертво прижав к коленям свой первый детский меч — настоящий, выкованный лучшими кузнецами Киева, с рукоятью, туго обмотанной кожей. Он слушал пьяные речи воевод, раскрыв рот. Его глаза горели яростным, не рассуждающим огнём.

— Матушка! — вдруг звонко вскричал мальчик, вскакивая на ноги. Короткий меч в его руке слепяще блеснул в багровом свете факелов. — Матушка, вели немедля собирать рать! Мы догоним трусливого Курю в степи и под корень добьём этих гадов! Я сам поведу передовой полк в атаку! Я...

Он внезапно запнулся, заметив, что мать смотрит на него. Но в её взгляде не было ни капли княжеской гордости, ни одобрительной улыбки.

Там была лишь глубокая, разрывающая душу боль.

Ольга смотрела на своего единственного сына — и видела в нём саму себя. Себя десять лет назад. Такую же горячую, гордую. И точно такую же слепую. Она молча отвернулась от него.

У самой печи, в самой дальней и мрачной тени палат, неподвижно сидел Свенельд.

Старый воевода не пил. Тяжёлый рог с мёдом стоял перед ним на столе совершенно нетронутым. Он сидел, низко сгорбившись, уставившись невидящим взглядом в пол. Его туго перевязанная грудь поднималась тяжело, хрипло и редко. Большие, мозолистые руки лежали на коленях — руки, покрытые глубокими шрамами от десятков выигранных битв. Руки, которые годами рубили вражьи головы, не моргнув и глазом. Те самые руки, которые сегодня утром своими глазами видели, как ровно сто пятьдесят человек методично и безжалостно стирают с лица земли тридцатитысячную армию.

И старый варяг молчал.

Потому что Свенельд отчётливо знал: если он сейчас откроет свой рот, если посмеет сказать этим пьяным дуракам леденящую правду — его просто поднимут на смех. Сочтут выжившим из ума трусом или безумцем. Варяжская гордость и этот жуткий, сковывающий страх перед непостижимым намертво сковали ему язык.

Он продолжал смотреть в половицы. А в его ушах всё ещё отчётливо стучало, перекрывая пьяный рёв бояр.

Так-так-так-так-так.

Пулемётное. Ритмичное. Безжалостное. Настоящий конвейер смерти.

Стоило ему закрыть глаза — и он снова видел багровое поле. Реки крови. Горы изуродованных трупов. И далёкий холм, на котором спокойно стояли сто пятьдесят человек. Он открывал глаза — и видел хмельных бояр, которые с пеной у рта делили шкуру ещё живого степного медведя.

И воевода молчал.

Часть 2. Взрыв.

— А теперь — только в степь! — Вадим со всей силы ударил кулаком по дубовому столу. — За Курей! За его скрытым золотом! За его покорными рабами! Мы соберём десять тысяч конной рати, пройдём вихрем по ковылю и покажем этим кочевникам, кто на этой земле истинный хозяин!

— Верно! — в один голос заорали бояре. — В степь! В степь её, орду!

— Княгиня! — Вадим резко повернулся к Ольге, его глаза горели шальным пьяным огнём. — Вели воеводам собирать рать! Мы пойдём по следу Кури! Мы вернёмся в Киев с таким великим золотом, что наш город заблистает ярче, чем сам Константинополь!

Святослав снова исступлённо вскочил со скамьи, крепко сжимая свой короткий меч:

— Матушка! Вели! Я пойду в первом ряду!

В палатах поднялся невообразимый шум. Рёв. Грохот бьющихся о столы рогов.

И вдруг — удар.

Ольга со всей силы ударила маленьким кулаком по столу.

Не сильно. Но так резко и хлёстко, что тяжёлые кубки подпрыгнули, хмельной мёд волной расплескался по столу, а жирное жареное мясо задрожало на оловянных блюдах. Звук этого удара был коротким, сухим. Точно выстрел винтовки.

И палаты в то же мгновение замолкли.

Мёртвая, леденящая тишина свинцовым грузом повисла над пиршественным столом. Бояре так и замерли на полуслове, с занесёнными рогами в руках. Вадим глупо открыл рот, но не нашёл ни единого слова. Маленький Святослав застыл на месте, прижав меч к груди и широко раскрытыми глазами глядя на мать.

Ольга медленно, величественно поднялась во весь рост.

Она была невысокой женщиной. Худой. Облачённой в простое тёмное платье без единого золотого украшения или жемчужной нити. Но сейчас, в этой гробовой тишине догорающих факелов, она казалась всем присутствующим пугающе огромной. Исполином.

Она медленно обвела палаты своим ледяным взглядом. Каждого. От воевод до челяди у дверей. И наконец заговорила. Тихо. Но так, что каждый её звук врезался в застывший воздух, словно острое лезвие ножа.

— Что вы делите здесь, волки киевские? — негромко произнесла она, и сталь её голоса заставила бояр вжать головы в плечи. — Что вы делите, я спрашиваю? Кровь печенежскую, которая на южных холмах ещё высохнуть не успела? Или коней табунных, которых вы сегодня в глаза не видели?

Княгиня сделала медленный шаг вперёд, опираясь руками на край стола:

— Вы что же, совсем ослепли от своего хмеля, что не видите, что прямо сейчас на нашем Подоле творится? Вы видите, куда ваши собственные бабы, ваши слуги и купцы за солью чистой и снадобьями ходят?

Ольга плавно обвела рукой пространство за окном:

— Люди в Киеве отныне молятся не на наши с вами тяжёлые мечи. Они молятся на эти проклятые серые бетонные стены подворья. На их идеальные стеклянные окна. На ножи полесские, которые месяцами не тупятся. На соль, которая белее зимнего снега.

Её голос стал ещё тише. И от этого — в сто крат страшнее.

— Вы говорите здесь — «наёмники»... Вы кричите — «мы им заплатили», «мы их наняли»...

Она горько, презрительно усмехнулась, но эта усмешка не коснулась её холодных глаз:

— Так скажите мне, волки киевские, ответьте своей княгине: чем именно мы с вами им заплатили? Нашим золотом? Да у этого Лунного Князя золота и богатства в избытке, поболе нашего будет. Нашим железом? Так их железо в дождях не ржавеет и кольчуги наши шьёт как