Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

лесного шайтана, который явился на этот холм, чтобы покарать их за набег.

На вершине холма Паша Седой медленно отнял палец от спуска и опустил горячую винтовку стволом вниз. Он устало посмотрел на расстилающееся внизу поле. Реки крови. Горы трупов, уходящие до самого горизонта. И звенящая, монументальная тишина, сменившая адский грохот боя.

— Отбой, мужики, — негромко произнёс он в микрофон гарнитуры. — Все живы?

— Все живы, командир, — отозвался из-за бруствера Молчан, вытирая пот с лица. — Парней из третьего расчёта задело осколками стрел. Трое раненых. Но легко, царапины.

Седой удовлетворённо кивнул, закидывая винтовку за плечо:

— Отлично. Быстрый сбор. Сворачиваем позиции и уходим назад в город.

— А как же трофеи, Седой? — спросил один из молодых бойцов, кивая на брошенные печенежские повозки и дорогое оружие в низине. — Там же золота ханского полно в шатрах, кони породистые...

Седой остановился и пристально посмотрел на него своим тяжёлым, ветеранским взглядом:

— Мы сюда не за дешёвыми трофеями пришли, парень, — весомо отчеканил он. — Мы сюда пришли за нашей новой Правдой. По коням.

Глава 15. Ужас Свободы.

Глава 15. Ужас Свободы.

Сцена 1: Поле.

Великая княгиня Ольга медленно поднялась на высокое деревянное забрало киевской стены. Тяжёлые брёвна наката были скользкими от утренней росы. Она замерла, опустив руки на шершавые зубцы, и неподвижным взглядом посмотрела на расстилающееся внизу поле.

Вся бескрайняя южная равнина до самого горизонта была сплошь усеяна изуродованными человеческими телами. Тысячи. Десятки тысяч трупов. Павшие кони, разорванные люди, изломанные щиты, брошенные мечи и растоптанные в грязи печенежские знамёна с лисьими хвостами. Из низины к реке ленивыми ручьями текла густая кровь, окрашивая подсохшую землю в страшный чёрно-красный цвет. Тяжёлый, приторно-сладковатый запах смерти плотным маревом стоял над притихшей степью, проникая сквозь щели частокола прямо в город.

Ольга судорожно, бледными пальцами перекрестилась.

Рядом с ней, опустив голову, стоял воевода Претич:

— Матушка-княгиня, — тихо, со священным трепетом произнёс он, — печенегов на нашей земле больше нет. Кто сумел выжить под тем огнём — бежали. Все до единого. Орда рассеялась в степи как дым.

Ольга мрачно молчала. Её взор был устремлён на гребень дальнего холма. Там, под свёрнутым красным знаменем, всё ещё двигалась маленькая горстка людей в пятнистой одежде. Они методично собирали своё диковинное оружие, грузили какие-то тяжёлые короба в свои блестящие безлошадные повозки, готовясь к маршу.

— Что они делают сейчас, Претич? — негромко спросила Ольга, не отрывая глаз от вершины.

— Уходят, матушка, — глухо отозвался воевода. — Сворачивают лагерь и просто... уходят обратно под сень своих лесов.

— А как же трофеи? Как же богатый ханский обоз? Кони? — Ольга удивлённо повернулась к нему. — Куря ведь бросил весь свой лагерь с золотом и шелками хазарскими.

— Не берут они ничего, матушка-княгиня, — Претич растерянно развёл руками. — Наши отроки ходили к холму. Ратники Владимира ни единого меча чужого с земли не подняли. Ни коней породистых не угнали, ни золота из ханских шатров не коснулись. Вообще ничего из пожитков орды не взяли.

Ольга застыла, чувствуя, как разум заходит за разум.

На дворе стоял жёсткий десятый век. Вся суть, весь священный смысл любой войны с незапамятных времён крылся именно в трофеях. Воевали ради золота, ради дорогого оружия, ради захвата пленных и угона покорных рабов. Это было законом для варягов, хазар, греков и самой Руси. Ради этого мужчины шли на смерть. А эти лесные чужаки... они хладнокровно и без потерь уничтожили целую тридцатитысячную армию степняков — и побрезговали взять даже малую горсть их бесчисленного богатства.

— Почему? — едва слышно прошептала Ольга пересохшими бледными губами. — Зачем тогда проливали кровь?

Претич лишь мрачно опустил голову, не найдя, что ответить на этот вопрос.

Сцена 2: Свенельд.

Великокняжеские палаты Киева. Густел вечер.

Старый воевода Свенельд стоял перед Ольгой посреди просторной полутёмной комнаты. Он был мертвенно-бледен, его могучие плечи поникли, а лицо за один этот безумный день словно постарело на добрых десять лет. Старый варяжский волк казался полностью сломленным, уничтоженным изнутри.

— Матушка-княгиня, — хрипло, со свистом выдавил он из груди, — печенегов больше нет у наших ворот. Кости их теперь белеют в чистом поле. Хан Куря в панике бежал на юг, орда его полностью рассеяна и вряд ли скоро оправится от такого удара. Киев спасён.

Ольга сидела на своём высоком стуле, неотрывно глядя на старого соратника:

— А те... те сто двадцать или сто пятьдесят мужей, что пришли к нам на подмогу из Полесья? Где они сейчас? — тихо спросила она.

Свенельд долго молчал. Очень долго. Он тяжело переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть свои опущенные руки.

— Они ушли, матушка, — наконец глухо произнёс он. — Загрузили свои железные ящики, сели в свои повозки без коней и уехали обратно в чащобу. Даже не оглянулись на наш город. Ни единого слова благодарности от нас не приняли.

Воевода медленно поднял свои старые, повидавшие сотни сражений глаза на правительницу Киева. И в самой их глубине Ольга увидела чистый, первобытный и леденящий душу ужас:

— Княгиня Ольга... если их крохотная горстка в сто пятьдесят воев за пару часов сотворила такое великое побоище с бесчисленной ордой... что же будет со всеми нами, со всей Русью, если они однажды решат прийти сюда все? Со всей своей силой?

Ольга ничего не ответила воеводе.

Она неподвижно смотрела на Свенельда — на этого грозного варяжского хищника, который много лет верой и правдой служил киевским князьям, который никогда в жизни не знал слова «страх», который сотнями рубил вражьи головы, не моргнув и глазом, который много раз смотрел в лицо самой лютой смерти и лишь презрительно смеялся ей в ответ.

И сейчас великая княгиня отчётливо видела, что этот железный человек сломлен до самого основания. И сломало его не походное ранение, и не военное поражение от сильного врага. Его стержень был сокрушён абсолютным, страшным пониманием. Пониманием того, что привычный мир безвозвратно изменился. Что вся их былая, вековая старая сила — тяжёлые мечи, острые копья, стремительная конница — больше ровным счётом ничего в этой жизни не значит. Что на их земле появилась совершенно новая, непостижимая сила, против которой у человека просто нет и не может быть защиты.

Сцена 3: Память.

Ольга осталась в палатах совершенно одна.