Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

И при этом...

Министр поднял на него глаза.

— ...вы утверждаете, что с юридической точки зрения они чисты?

— Практически безупречно.

— Земля?

— Оформлена.

— Медицинская лицензия?

— Есть.

— Налоги?

— Платят.

— Строительство?

— Документы есть.

— Оружие у охраны?

— Легально.

— Деньги?

— Через благотворительный фонд.

Министр остановился.

— Вот. Наконец.

Он снова сел.

— Что за фонд?

— Крупный. Формально международный. Но конечного владельца установить не удалось.

— Учредители?

— Несколько юридических лиц.

— А за ними?

— Ещё юридические лица.

— А дальше?

— Офшоры.

Министр усмехнулся.

— Ну вот теперь уже знакомая картина.

— Не совсем.

— Почему?

— Все операции легальные.

Усмешка исчезла.

— Деньги откуда?

— Из-за границы. Потоки разбиты через несколько банков и инвестиционных структур. Европа, Азия, Эмираты.

— Конечный источник?

— Не установлен.

— Финмониторинг?

— Проверял.

— И?

— Нарушений не обнаружил.

Министр с раздражением постучал ручкой по столу.

— То есть существует благотворительный фонд неизвестно чей, который содержит этот центр, бесплатно лечит сотни детей, покупает дорогое оборудование, оплачивает охрану и бесконечное строительство?

— Да.

— И никто не знает, кто за всё это платит?

— Некий крупный анонимный фонд, — помощник заглянул в планшет. — Все финансовые потоки идут через запутанную сеть офшоров. Конечные следы теряются в банках Дубая. Нам туда доступа нет.

Министр недолго помолчал, обдумывая информацию.

— А что за медицинское оборудование они там используют? Какая аппаратура стоит в их лечебных боксах?

— Вот этого мы как раз и не знаем. Внутрь самой клиники наших инспекторов не пускают ни под каким предлогом. Вся внешняя охрана центра состоит из бывших бойцов армейского спецназа, вооружены серьёзно, периметр закрыт. Руководство «Истоков» заявляет, что у них применяется некая секретная инновационная методика. Возможно, экспериментальная генная терапия или стволовые клетки новейшего поколения.

Министр медленно кивнул.

— Бесплатно лечат рак?

— Да.

— За несколько дней?

— По имеющимся данным.

В глазах министра появился огонёк.

Не удивление.

Не восхищение.

Азарт.

Он снова открыл медицинские заключения и несколько секунд смотрел на цифры.

— Тогда это уже не частная медицина.

Помощник промолчал.

— Такие вещи не могут принадлежать какому-то неизвестному фонду.

Министр постучал указательным пальцем по раскрытой папке.

— Это должно быть государственное.

Он поднял глаза.

Небольшая пауза.

— Наше.

Помощник едва заметно изменился в лице, но ничего не сказал.

Министр уже не смотрел на него. Он мысленно был далеко впереди — там, где технология переставала принадлежать неизвестному военному врачу и переходила в руки людей, которые действительно знали, как распорядиться подобными возможностями.

— Любыми способами найдите мне их аппаратуру. Мне нужно знать, что находится в этих лечебных боксах. Что за методика. Кто её разработал. Кто умеет ею пользоваться.

— Господин министр, без юридических оснований...

— Основания будут.

— Но пока у нас нет...

Министр резко поднял взгляд.

— Я сказал: будут.

Помощник замолчал.

— Если у этого военного докторишки действительно в руках технология, способная за неделю гарантированно лечить рак, это уже вопрос государственной важности. Национальной безопасности, если хотите.

Он закрыл папку.

— Готовьте документы на жёсткую проверку.

— По какому основанию?

Министр усмехнулся.

— Найдите.

Он на мгновение задумался и добавил:

— И пока наверх ничего не отправляйте.

Помощник медленно поднял глаза.

— Совсем?

— Совсем.

— Но если результаты подтвердятся...

— Я сам сообщу кому следует.

Теперь в кабинете снова стало тихо.

— Выполняйте.

— Да, господин министр.

Помощник забрал планшет и вышел.

Министр остался один.

Несколько секунд он неподвижно сидел за столом, потом снова открыл папку на странице с результатами лечения.

Двести с лишним детей.

Ни одной смерти.

Неделя.

Бесплатно.

Он задержал взгляд на последнем слове и тихо усмехнулся.

Бесплатно.

Так не бывает.

Кто-то уже зарабатывал на этом огромные деньги.

Просто он пока не понял — как.

И это раздражало его больше всего.

В это же время. Киев, скромная городская квартира Дока.

Сергей Николаевич сидел на кухне за столом, мрачно глядя на экран своего мобильного телефона. Из динамика доносился взволнованный, напряжённый голос Андрея — Меха:

— Серёга, здорова. У нас тут серьёзные проблемы нарисовались по клинике.

— Что случилось, Мех? Кому-то из детей хуже стало?

— Да нет, с детьми всё идеально. К нам сегодня на периметр «Истоков» люди приходили. Из министерства здравоохранения. С ними целая комиссия. Вынюхивали всё, выспрашивали про наше лечебное оборудование, требовали показать методику. Я их, конечно, завернул, сослался на коммерческую тайну и закрытый патент. Но они так просто не ушли. Сказали в лоб, что вернутся с полноценной облавой.

Док устало закрыл глаза рукой:

— Когда их ждать?

— Сказали — ровно через неделю. И на этот раз припрутся не просто с бумажками, а в сопровождении прокурора и силовой поддержки. Будут вскрывать боксы.

Док долго молчал, слушая тиканье настенных часов:

— Мех… что нам делать? Если они увидят Посох Рода и работающий портал в десятый век — начнётся такое, что нас всех в секретные подвалы запрут.

— Я уже связался по рации с Князем, доложил обстановку Владимиру в Златый Город, — ответил Мех. — Князь сказал коротко: держитесь, панику не поднимать. Он что-нибудь обязательно придумает.

— Что он может придумать против целой государственной машины, Мех?

— Не знаю, Серёга. Но ты ведь сам помнишь его по старой службе. Командир всегда придумывает выход из любого тупика. Работай спокойно.

Док отключил связь, подошёл к кухонному окну и долго смотрел на вечерний Киев. На бесконечные потоки машин, яркие огни рекламы и тысячи беззаботных людей на тротуарах.

«Господи Боже мой... — подумал он с тихим страхом. — Что же мы наделали? В какую страшную игру мы ввязались?»

Сцена 4: Душа лагеря.

Территория лагеря «Дружба». Кухня главного корпуса. Тихо ложился тёплый летний вечер.

Баба Валя, бывший завхоз, а ныне главный повар всего медицинского крыла, стояла у огромной индукционной плиты. От неё пахло не аптекой и не казённой халатной сыростью, а настоящим, густым ароматом домашней выпечки, ванили и свежих яблок. Она споро перекладывала румяные оладьи с противня на большое фарфоровое блюдо.

Дверь кухни тихо отворилась, и на пороге появился дед Ваня. Бывший директор лагеря, а ныне комендант периметра, выглядел так же бодро, как и тридцать лет назад, когда он впервые ступил на эту землю. На его новом, сшитом по мерке камуфляже (он настоял, чтобы