Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

этот миг тяжёлая пуля снайперской винтовки Седого с глухим звуком вошла ему точно посреди груди, пробив стальные латы как гнилую бересту.

Калга кулём вылетел из седла прямо под копыта собственного скакуна. Мёртвый. Он погиб мгновенно, даже не успев издать своего последнего предсмертного крика.

Сцена 3: Хан.

Хан Куря неподвижно стоял на равнине, остекленевшим взглядом смотря на усеянный телами холм.

Пятьсот отборных всадников. Пятьсот лучших, проверенных в боях воинов степи. Его любимый первенец, его гордость. Из всей этой грозной лавины назад к позициям орды повернуло едва ли двадцать... может, тридцать человек. Да и те были ранены и безумны от пережитого ужаса. Все остальные остались лежать в поле. Изуродованные лошади, разорванные люди, раздробленные щиты и бесполезные мечи — всё это в одно мгновение смешалось на склоне в сплошную кровавую кашу.

Куря не кричал. Он не рвал на себе волосы и не плакал. Он просто стоял в гробовом молчании и смотрел на эту бойню.

А затем он медленно повернул своего коня к основному войску. Перед ним бескрайним живым ковром стояли тридцать тысяч воинов. Тридцать тысяч закалённых, беспощадных степных сабель.

Хан высоко поднял над головой свой прямой клинок:

— Вперёд, — негромко, но со страшным нажимом произнёс он. — Все. До единого. Изрубить их.

И исполинская печенежская орда тяжело двинулась всей своей массой на холм.

Сцена 4: Конвейер.

Это не было честной военной битвой. Это было хладнокровное, механическое избиение.

Исполинская орда катилась на позиции защитников Златого Города, словно неудержимое багровое море. Десятки тысяч обезумевших конников, пеших лучников, воинов с саблями и длинными копьями штурмовали пологий склон холма. Они яростно кричали свои боевые кличи, они молились степным богам, и они непрерывно, конвейерным способом умирали.

Крупнокалиберные пулемёты работали без секунды остановки. Чёрные стальные стволы раскалялись докрасна, воздух над позициями дрожал от жара. Пулемётные расчёты, обливаясь потом, менялись на ходу. Патронные короба пустели мгновенно — подносчики тут же приносили из укрытий новые короба.

Миномёты методично били по дальним скоплениям печенежских резервов в низине. Каждые десять секунд в самой гуще орды гремел новый, оглушительный взрыв. Высоченный фонтан земли, истошный человеческий крик — и мгновенная, глухая тишина на месте целого десятка всадников.

Снайперы Златого Города хладнокровно выбирали самые важные цели в наступающих рядах. Под прицел Павла Седого и его бойцов шли племенные старшины, знаменосцы, темники и личные ханские нукеры. Каждый сухой выстрел винтовки — и очередное мёртвое тело валится под копыта несущихся сзади коней.

На холме без сбоев работал отлаженный, ритмичный и абсолютно безжалостный конвейер смерти. Паша Седой лежал за своим каменным бруствером, методично стрелял, перезаряжался, ловил новую цель и стрелял снова. В его душе не было ярости к печенегам, не было липкого страха перед их огромным числом. Он чувствовал лишь тяжёлую, привычную ратную работу.

«В точности как на армейском полигоне, — проносилось в его голове. — Разве что ростовые мишени сегодня — живые».

Рядом с ним молодой пулемётчик исступлённо орал в рацию, перекрывая грохот:

— Ствол! Ствол раскалился, меняйте ствол!

Кто-то из бойцов уже бежал по траншее, сжимая в рукавицах запасную стальную деталь. Быстрая, отработанная смена, лязг затвора — и пулемёт снова изрыгает смертоносный свинцовый шквал.

Чуть в стороне гранатомётчик споро наводил автоматический гранатомёт на очередное плотное скопление кочевой конницы. Короткое нажатие на спуск — и тридцать осколочных гранат в минуту улетают к подножию. Каждая из них создавала в рядах печенегов свой маленький, разрывающий плоть ад.

Сцена 5: Стена.

А на высоких деревянных стенах замершего Киева защитники города неотрывно смотрели на это невиданное побоище.

Они не кричали победных кличей. Они не молились христианскому Богу. Они просто молчали, объятые священным, леденящим ужасом.

Воевода Свенельд стоял на бруствере, мёртвой хваткой уцепившись пальцами за бревенчатый зубец стены, и расширенными глазами смотрел на далёкое поле. Он видел, как бесчисленная степная орда катится на холм. Видел, как эта лавина разбивается о позиции горстки ратников Владимира, точно хрупкие речные волны о гранитную скалу. Видел, как всё зелёное поле шаг за шагом устилается неузнаваемыми телами. Видел, как к низине устремляются настоящие багровые реки крови.

Старый варяг своими глазами наблюдал, как ровно сто пятьдесят человек хладнокровно и методично стирают с лица земли тридцатитысячное войско.

Воевода Претич застыл рядом с ним. Губы его беззвучно двигались — он пытался читать молитву, но от пережитого шока слов не было слышно.

Молодой Меньшик стоял на бруствере, широко раскрыв глаза и напрочь забыв про свой лук. По его грязным, покрытым копотью щекам катились крупные, неосознанные слёзы.

— Что это такое, воевода? — едва слышно прошептал парень пересохшими губами. — Что это за лесные демоны пришли?

— Это не демоны, Меньшик, — тихо, со свистом ответил ему Свенельд, и его голос заметно дрожал. — Это люди. Обычные люди. Но люди с невиданным, страшным железом.

— Да какое же это железо? — парень испуганно повернулся к нему. — Какое земное железо способно без промаха убивать мужей на тысячу шагов без луков и стрел?!

Свенельд ничего не ответил. Он продолжал неотрывно смотреть на поле боя, и в его суровом разуме окончательно сложился пазл. Ольга не победила этих людей в их Златом Городе. Она и не могла их победить мечами дружины. Княгиня поняла совершенно другое, куда более страшное. Она поняла, что эта белая сила — смерть. Чистая, неотвратимая смерть, которую человеческими руками невозможно остановить.

Сцена 6: Бегство.

Хан Куря стоял посреди равнины, оцепенев от ужаса.

Его великое, непобедимое войско... его гордость и опора умирали на этом проклятом склоне. Тридцать тысяч сабель — и они не могли даже на один шаг приблизиться к гребню холма. Не могли пробить эту невидимую стену огня. Они не могли даже толком увидеть своего врага.

Хан отчётливо видел, как его славные воины, бросая мечи, щиты и раненых товарищей, в дикой панике разворачивают коней. Они бежали назад, не оглядываясь, не слушая приказов своих темников. Бежали, точно испуганные лесные зайцы от свирепых волков.

— Шайтан... — бледными губами прошептал Куря, чувствуя, как леденеет сердце. — Это сам шайтан пришёл на Русь.

Он резко развернул своего коня. И во весь опор поскакал прочь, назад в глубину степей.

За своим ханом в панике устремились остатки его некогда великой орды. Тысячи, десятки тысяч обезумевших от ужаса бегущих людей. Они бросили свои богатые шатры, оставили без погребения горы мёртвых товарищей. Они бежали без оглядки от того самого