Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Ей нужно было тактическое решение. Любое, даже самое безумное, способное спасти Киев от полного уничтожения и рабских колодок.

Княгиня медленно подняла голову и посмотрела на замершую у порога челядь:

— Готовьте гонца, — тихо, но так весомо, что в комнате все замерли, произнесла она. — Пусть пробирается лесами к Лунному Князю в его Златый Город. Отправьте его с официальной, скреплённой моей печатью княжеской грамотой о помощи.

Свенельд, мрачной тенью стоявший у тяжёлой дубовой двери, резко вздрогнул и подался вперёд:

— Княгиня Ольга... — в его голосе прозвучало искреннее потрясение. — Ты... ты добровольно просишь военной помощи у него? У этого лесного колдуна?

— Я прошу помощи у того, кто в силах её оказать, воевода, — ледяным тоном отрезала Ольга, осаживая старика. — Или твой повреждённый ум может предложить Киеву что-то лучшее, чем голодная смерть на этих стенах?

Свенельд бессильно опустил голову и промолчал.

— Снаряжайте гонца, — повторила Ольга, устремив неподвижный взгляд на карту Полесья. — Пусть выступает сию же минуту.

Сцена 4. Штаб.

Лесной город Владимира.

Центральный оперативный штаб Златого Города.

В просторном зале тихо гудели мощные генераторы, на стенах мерцали огромные тактические экраны, а столы были завалены подробнейшими топографическими картами.

Князь Владимир стоял перед главным монитором высокой чёткости. На экране в режиме реального времени транслировалась чёткая цветная картинка, передаваемая с оптических датчиков беспилотника-разведчика: древний Киев, зажатый в плотное, смертоносное кольцо печенежской орды. На дисплее были прекрасно видны тысячи грязных шатров, пасущиеся табуны и десятки тысяч степных конников, маневрирующих у частокола.

Официальное, написанное на белой гладкой бумаге письмо княгини Ольги лежало прямо перед Владимиром на полированном столе. Он неторопливо взял документ в руки, пробежал глазами по аккуратным строчкам текста и положил обратно.

— Легитимность, — негромко, с едва заметной усмешкой произнёс он в тишину штаба.

Рядом с ним, заложив руки за спину, стоял хмурый ветеран пулемётных войск Паша Седой:

— Командир, — негромко доложил он, — это письмо от их гонца пришло в комендатуру всего час назад. Хотя наши летающие птички засекли подход орды Кури к Киеву ещё двадцать суток назад. Мы могли бы раскатать их ещё на дальних подступах.

— Знаю, Паша, — Владимир плавно повернулся к тактической карте лесов. — Но теперь у нас в руках есть весомое юридическое основание. Ольга — официальный, признанный правитель этих земель, и она сама, добровольно просит нас о помощи. Мы больше не интервенты и не лесные агрессоры. Мы выступаем как легитимные военные союзники Киевской Руси.

Командир прищурился, глядя на мерцающие точки пулемётных укреплений на экране:

— Сколько личного состава потребуется для этой операции?

Седой на секунду задумался, прикидывая в уме плотность огня и запасы боекомплекта:

— Против тридцати тысяч конного мяса? — протянул он. — По-хорошему, нужен батальон. Ну, хотя бы триста-четыреста штыков с поддержкой брони.

— Нет, — Владимир решительно покачал головой, и его седые волосы блеснули в свете ламп. — Пойдёт тактическая группа. Ровно сто пятьдесят человек.

Седой удивлённо вскинул глаза на командира:

— Но, Васильевич... Сто пятьдесят против такой лавины? Рискуем же.

— Ровно сто пятьдесят, Паша, — непреклонным тоном повторил пятидесятилетний Владимир. — Наша задача — не уничтожить всю эту тридцатитысячную массу до последнего человека. У нас просто патронов на такую утилизацию не хватит. Мы ликвидируем ровно столько, сколько необходимо, чтобы их племенной разум содрогнулся. Чтобы они поняли, с чем столкнулись, бросили всё и бежали назад в свою степь. И чтобы больше никогда, ни при каких обстоятельствах не смели возвращаться к границам Полесья и Киева.

Он твёрдо посмотрел Седому прямо в глаза:

— Это не классическая война, Паша. Это демонстрация силы. Выдвигайтесь.

Глава 13. Сто пятьдесят воев.

Глава 13. Сто пятьдесят воев.

Сцена 1: Донесение

Киев, семнадцатый день осады.

Следопыт — молодой, грязный, измученный, в порванном походном зипуне — стоял перед Ольгой в её палатах. Он тяжело дышал, а с его лица крупными каплями стекал серый лесной пот.

— Матушка-княгиня, — хрипел он, хватаясь за край стола, — от Лунного Князя идёт отряд. Пробились через дальние заслоны, идут прямиком к южному холму.

Ольга резко подняла голову. В её глазах, уставших от бессонных ночей, вспыхнула отчаянная надежда:

— Сколько с ним ратников, говори? Сколько воев он ведёт на подмогу?

Следопыт внезапно замолчал, опустив глаза в пол. Кадык его судорожно дёрнулся.

— Сколько?! — Ольга вскочила со своего резного стула, и чётки со звоном ударились о дубовую столешницу.

— Сто... может, сто пятьдесят мужей, не больше, — прошептал парень.

Ольга замерла, словно громом поражённая. Сто пятьдесят. Против тридцати тысяч степных сабель хана Кури.

Княгиня медленно, словно лишившись всех сил, опустилась обратно на стул. Лицо её в один миг превратилось в каменную маску:

— Он бросил нас, — сказала она тихо, и её голос надломился. — Обманул.

— Матушка, но они идут при полном доспехе, у них повозки железные...

— Он бросил нас! — Ольга с размаху ударила кулаком по столу, так что задрожали огарки свечей. — Прислал жалкую горстку людей! Сто пятьдесят! Что они сделают против этой бесчисленной саранчи? Умрут! Все до единого умрут в первом же поле! И мы умрём вместе с ними, когда кочевники ворвутся на стены!

Ольга судорожно перекрестилась. Руки её заметно дрожали, пальцы не попадали в ладонь.

«Господи, почему? За какие грехи Ты попустил это? Почему этот белый человек предал нас, оставив Киев на растерзание?»

Сцена 2: Стена

Утро. Восемнадцатый день непрерывной осады.

На бревенчатой стене Киева, прямо над запертыми южными воротами, стояли воевода Свенельд и воевода Претич.

Свенельд был мертвенно-бледен. Изломанные под Златым Городом рёбра горели дикой, удушающей болью при каждом вдохе, повязки давно пропитались сукровицей. Старик тяжело опирался на шершавый парапет, глядя на копошащуюся внизу орду. Печенеги уже перестали просто грабить окрестности — они споро сколачивали из сырого подлеска тяжёлые осадные лестницы. Штурм мог начаться в любой час.

— Припасы в детинце на самом исходе, — тихо, чтобы не слышали стоящие на забралах отроки, произнёс Претич. — Последние колодцы в нижнем городе пересохли этой ночью. Воды нет. Еды для дружины осталось от силы на два дня. Стрел в колчанах — на один плотный бой.

Свенельд мрачно молчал, впившись пальцами в рукоять меча.

— Мы обречены, старик, — глухо, без ярости произнёс Претич, глядя на бескрайнее море кочевых юрт.