Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Ольга помедлила мгновение, а затем осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, взяла прибор. Она держала его с величайшей бережностью, как держат хрупкий венец или священный сосуд. Подушечки пальцев ощутили гладкую, невероятно лёгкую и почему-то тёплую поверхность незнакомого материала. Не дерево. Не кость. Что-то искусственное, мёртвое, но сработанное с пугающим совершенством. У него в ящиках стола лежали целые стопки такой белоснежной бумаги и эти пишущие палочки — он тратил их буднично, не считая за великое богатство.

Ольга вернула ручку на стол и опустила взор на саму карту. И в то же мгновение окончательно замерла, позабыв, как дышать.

Перед ней лежала карта Полесья. Древлянские земли. Но это было совсем не то грубое, нарисованное от руки на бычьей шкуре полотно, какое хранилось в её киевской казне — с примерными очертаниями рек, огромными белыми пятнами и надписями «здесь живут лютые звери».

Эта карта была... идеальной. Ошеломляюще точной.

Каждая лесная речушка, каждый крошечный болотный ручей, каждое непролазное полесское болото, каждая тайная охотничья тропа и овраг — всё было нанесено на этот белый лист с невероятной, почти невозможной для человеческих рук точностью. Ольга знала эти края вдоль и поперёк. Она сама не раз скакала по этим урочищам с дружиной, охотилась на вепрей в этих лесах, скрывалась от погони. И сейчас, вглядываясь в ровные линии, она с нарастающим ужасом видела: карта была абсолютно, безукоризненно верна. На ней был отмечен каждый поворот русла Днепра, каждый холм.

Но как?!

Как можно было зафиксировать на куске бумаги каждый изгиб лесной реки и каждое дерево с такой точностью? На Руси для этого потребовался бы труд целого поколения лучших картографов, годы, десятилетия опасных походов с мерными цепями сквозь топи. А у этого человека карта просто лежала на столе, как обычная подстилка. От него нельзя было скрыться в этих лесах. Он видел её землю сверху, словно парящий в небесах орёл.

Ольга медленно подняла глаза на Владимира. Её голос сорвался на тихий, благоговейный шёпот:

— Как... как ты сумел сотворить такое, Князь? Чьи руки чертили сей свиток?

— Это неважно, княгиня, — ровно и хладнокровно ответил Владимир, полностью проигнорировав её изумление. — Пути, какими мы получаем знания, тебя не касаются. Сейчас важно совершенно другое.

Он забрал ручку обратно, наклонился над столом и уверенным, быстрым движением провёл по карте одну жирную, прямую линию, разделившую Полесье напополам.

— Вот здесь, к востоку от русла — твои законные земли, Киевская Русь. Владей ими, как и прежде. Вот здесь — владения моего Златого Города. А вот тут, посредине — древлянские леса.

Сцена 3: Суть

Ольга опустила взгляд на карту, внимательно изучая проведённую черту. Линии были безжалостно чёткими. Земли её государства были закрашены одним цветом, крошечный пятачок Златого Города — другим, а между ними зелёным массивом раскинулись древлянские веси.

Княгиня подняла глаза, выпрямляя спину:

— Что именно ты хочешь сказать мне этими чертами, Владимир? К чему клонишь?

Владимир аккуратно отложил ручку на край тетради. Он посмотрел на неё в упор — прямо, жёстко, без тени дипломатического уклонения или византийской лукавой игры.

— Древляне отныне и навсегда переходят под мою единоличную защиту, — произнёс он спокойно, и каждое его слово падало в тишине кабинета, как тяжёлый свинец. — Больше ни один твой воевода, ни один тиун со сбором и ни один дружинник не придёт в эти леса. Запрещаю жечь веси, забирать скот и уводить людей в рабство за долги. Этому положен конец.

Ольга окаменела на своём жёстком стуле.

Её изощрённый ум, взращённый на суровых законах войны, был готов к самому разному развитию этих переговоров. Она ждала от хозяина города прямых угроз её жизни. Ждала непомерных требований. Ждала, что этот чужак, пользуясь своим пугающим превосходством в оружии, скажет ей: «Отдай мне Киевский престол» или «Плати мне великую дань золотом и мехами, иначе сожгу твои терема».

Но такого ультиматума она не ожидала. Он не требовал её земель. Он требовал свободы для её рабов.

— Торговать с Киевом мы будем, — продолжил Владимир, словно не замечая её шока. — Мирно и честно. Мы готовы поставлять вашим купцам чистую соль в любых объёмах, качественное железо, прочные ткани. Снадобья от лесных лихорадок, которые спасут твоих людей. Всё, в чём нуждается твоё княжество, мы дадим по справедливой цене. Но набегов в эти леса я больше не потерплю. Ни одного. Если хоть один твой воевода со своей сотней сунется через эту черту с оружием в руках — я его назад не выпущу. И в живых не оставлю. Ни за какой выкуп, ни за горы золота, ни за какие коврижки. Мои люди закопают их прямо в лесной чаще. Земли под могилы хватит на всех.

Ольга хранила мёртвое молчание.

Она неподвижно смотрела на карту, на эти ровные чёрные линии, навязавшие ей чёткие, нерушимые границы. И она отчётливо чувствовала, как в самой глубине её уязвлённого сердца, пробивая броню страха, стремительно поднимается что-то тяжёлое, тёмное и горячее. Это не было парализующим страхом перед его пулемётами. И это не было слепым гневом правительницы.

Это была гордость. Великая, уязвлённая, растоптанная княжеская гордость.

Сцена 4: Тупик

Великая княгиня Киевская медленно, с достоинством подняла голову. Её лицо превратилось в застывшую маску, взгляд заледенел.

— Ты сам-то умом понимаешь, что сейчас говоришь, Князь Владимир? — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в этой тишине отчётливо звенела калёная варяжская сталь. — Древляне искони платят законную дань Киеву. Это не прихоть моя. Это нерушимый закон этой земли. Это священное право Киева, завоёванное и окроплённое кровью моих предков, кровью моего мужа Игоря!

— Древляне больше не платят дань Киеву, — ответил Владимир, и его лицо оставалось абсолютно невозмутимым, словно он говорил о самой будничной вещи. — Они свободны от твоей власти. И точка.

— Да не могут они быть свободны! — Ольга не выдержала, сорвалась с места и вскочила со стула, тяжело оперевшись ладонями о зеркальный край дубового стола. — Нет такого закона на земле! Они — подданные Киевской Руси! Они обязаны платить дань мне, как своей великой княгине, по праву сильного!

— Больше не платят, — с леденящим спокойствием повторил Владимир, даже не шелохнувшись в своём кресле. — И никогда больше не будут. Забудь об этом, Ольга.

Княгиня стояла перед ним, её грудь бурно вздымалась от тяжёлого дыхания. Она чувствовала, как