Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

её душе вспыхнуло искреннее, глубокое непонимание, смешанное с уязвлённой гордостью. Она — великая княгиня Киевская, правительница могучей Руси, вдова Игоря! Он — Князь этого таинственного Златого Города. По всем вековым законам человеческим они должны были сидеть по-разному! Её место должно было быть выше, её кресло — богаче. Её должны были обслуживать с особым, великим почтением, подчёркивая её царственный статус перед лицом подданных.

Но здесь... Здесь всё было вызывающе, пугающе одинаково.

Одинаковые стулья. Одинаковые тарелки. Одинаковое стальное войско приборов. Одинаково равнодушные слуги. Эти люди не признавали её сакральной княжеской крови.

Ольга судорожно вздохнула и незаметно перекрестилась под столом:

«Господи Вседержитель, да что же это за проклятое место, где стёрты все различия между царями и смертными?»

Сцена 3: Обед

По знаку Владимира безмолвные слуги сошли со своих мест и споро расставили еду.

Ольга опустила глаза на свою тарелку. На белой гладкой поверхности покоилось сочное, розоватое мясо, источающее умопомрачительный аромат незнакомых специй. Рядом пестрели яркие, хрустящие овощи, а на деревянном блюдце лежал пышный кусок белого хлеба, мягкого, словно свежий лебяжий пух.

Она украдкой посмотрела на тарелку Владимира. Перед ним лежало то же самое мясо. Те же овощи. Тот же хлеб. Абсолютное, непоколебимое равенство во всём.

Ольга несмело протянула руку и взяла одну из вилок. Пальцы наткнулись на холодный металл. Княгиня растерялась: приборов было слишком много, и она понятия не имела, какой именно нужно брать для этого розового мяса, а какой — для хрустящих овощей. В её родном Киеве всё было проще: пищу брали руками, ломали хлеб пальцами, а куски дичи насаживали на остриё верного поясного ножа.

Она замерла, выжидая, и устремила взгляд на хозяина стола.

Владимир действовал спокойно и буднично. Он без малейших колебаний протянул руку, точным движением взял маленькую вилку с тремя зубцами и небольшой нож с широким лезвием. И принялся за еду.

Ольга смотрела на него, и её глаза едва заметно округлялись от удивления. Она внезапно осознала главное: он ел... поразительно легко.

В его движениях не было ни капли той неловкости, которую испытывала она. Он перебирал эти многочисленные стальные ножи, вилки и ложки с такой абсолютной, леденящей уверенностью, словно занимался этим каждое мгновение своей жизни с самого младенчества. Он плавно, без малейших усилий отрезал тонкие ломтики розового мяса, аккуратно накалывал на зубцы яркие овощи, изящно макал воздушный хлеб в соус... В каждом его жесте сквозила странная, пугающая грация и абсолютное, нерушимое спокойствие. Для него этот сложный ритуал за столом был самым естественным, простым делом на свете.

Княгиня не могла оторвать от него взгляда, чувствуя себя неумелой девчонкой на королевском пиру. Переборов внутренний стыд, она покрепче перехватила пальцами тяжёлую стальную вилку, примерилась и попробовала наколоть кусок мяса на своей тарелке.

Вышло скверно. Округлая сталь вилки упрямо заскользила по гладкому дну тарелки, сочное мясо глупо крутанулось и едва не вылетело на белоснежную скатерть. Ольга вспыхнула, её щёки залил густой румянец обиды.

Она испуганно вскинула глаза на Владимира, ожидая увидеть на его лице насмешку или презрение. Но Лунный Князь даже не посмотрел в её сторону. Он продолжал методично и плавно резать своё мясо ножом, аккуратно придерживая его зубцами вилки сверху. Его руки двигались уверенно, без единого лишнего всплеска, без суеты. Он давал ей возможность справиться самой, не унижая её жалостью или подсказками.

Ольга судорожно сжала зубы, спрятала левую руку под стол и трижды истово перекрестила свои колени:

«Господи Боже мой, укроти гордыню мою. Дай мне сил и терпения совладать с этим железом».

Сделав глубокий, очищающий выдох, великая княгиня Киевская поудобнее перехватила нож в правую руку, вилку — в левую, точь-в-точь повторяя позу человека напротив, и упрямо попробовала ещё раз.

На этот раз у неё всё получилось. Ольга точно прижала кусок ножом, уверенно наколола розовое мясо на три тонких стальных зубца и поднесла ко рту.

И мысленно ахнула.

Вкус оказался... невообразимым. Мясо буквально растаяло на языке, словно нагретое майское масло. Оно было невероятно мягким, сочным, пропитанным дивными, незнакомыми травами, которые кружили голову своим ароматом. Княгиня жевала медленно, прикрыв веки, бережно впитывая каждый оттенок, каждую каплю этого гастрономического чуда.

Она осторожно открыла глаза и посмотрела на хозяина стола.

Князь Владимир ел спокойно, размеренно, никуда не торопясь. Он не косился в её сторону, не пытался оценивать её неловкие движения с приборами, не сравнивал её со своими вышколенными слугами. Он просто вкушал пищу. Спокойно. Буднично. Так, словно находиться в этом сияющем каменном дворце и есть идеальную еду было самым обычным, рутинным делом на белом свете.

Ольга потянулась за ярким овощем. Свежий плод с тихим хрустом поддался зубам, брызнув прохладным, удивительно сладким соком. Затем она отломила край белой булки. Тёплый, воздушный мякиш отозвался в её душе родным, домашним теплом.

Еда была бесподобной. Божественной.

Но...

Но эта великолепная трапеза оставляла в её душе тяжёлое, неприятное послевкусие.

И дело было вовсе не во вкусе кушаний — нет, они оставались безупречными. Горькое послевкусие рождало её собственное, внезапно созревшее понимание.

Ольга неотрывно смотрела на человека напротив — на его выверенные, плавные движения, на его уверенные руки, на его чистую белую бороду, в которой не было дряхлости, а лишь странное величие. И она понимала.

Этот Лунный Князь стоял намного выше неё. На недосягаемой, непознанной высоте.

И происходило это не потому, что он выказывал ей грубость или пытался принизить её княжеское достоинство. Напротив, он оставался безукоризненно, подчёркнуто вежлив. Превосходство крылось в том, что он... был совершенно другим.

Он был Князем в самом высшем, сакральном смысле этого слова. Истинным вождем. Не таким, как её покойный муж Игорь, чьё правление держалось лишь на мечах дружины и страхе данников. Не таким, как воевода Свенельд. И не таким, как все земные цари и каганы, которых ей доводилось встречать за свою долгую жизнь.

Он был лидером, который сам, своей волей и разумом воздвиг этот неприступный каменный град среди диких лесов. Который вырвал людей из векового рабства и подарил им эту звенящую, непостижимую свободу. Который построил для Господа храм с ослепительными золотыми куполами, поющими ангельскими голосами.

А кто была она?

Ольга сглотнула подступивший к горлу ком. Она была просто княгиней. Княгиней деревянного, погрязшего в грязи и навозе Киева. Суровой вдовой, которая удерживала власть хитростью и кровью. И сейчас она сидела на противоположном конце стола, чувствуя себя жалкой просительницей, явившейся на поклон к истинному хозяину этой земли.

Ольга незаметно перекрестилась под