Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

И самое страшное — она не была уверена, что у неё найдутся силы отказаться от его предложения.

Потому что в глубине её испуганного, истомлённого вечной борьбой сердца уже вовсю росло, расправляя крылья, совершенно новое, незнакомое ей прежде чувство. Великое, непреодолимое желание.

Желание навсегда остаться в этом сияющем мире. Желание сбросить с плеч тяжёлый, окровавленный груз княжеской власти. Желание стать такой же вольной, как люди на улицах этого города. Желание... стать частью этого грядущего мира.

Ольга в последний раз судорожно сжала крест на груди, мысленно взывая к небесам:

«Господи Вседержитель, прости мне моё грешное, слабое желание... Но я не в силах больше бороться с ним».

Она сделала глубокий вдох, высоко подняла голову и посмотрела на Владимира своим прежним, царственным взглядом:

— Я готова, Князь Владимир, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Веди в свой кабинет.

Владимир коротко, одобрительно кивнул и поднялся из-за стола:

— В таком случае, пойдёмте, княгиня. Давайте поговорим о будущем.

Глава 10. Торг Княгини.

Глава 10. Торг Княгини.

Сцена 1: Кабинет

Князь Владимир неторопливо поднялся из-за стола, расправив плечи, и бросил на гостью короткий, собранный взгляд:

— Проходите, княгиня. Поговорим серьёзно. Там, где нам никто не помешает.

Он вежливо пропустил её вперёд и повёл через просторную столовую, а затем вдоль длинного, залитого ровным белым светом коридора к массивной дубовой двери в самом конце прохода. Ольга шла за ним шаг в шаг. Её сапожки глухо стучали по идеальному камню пола, а сердце в груди билось всё чаще и тяжелее, отбивая тревожный ритм. Под складками синего платья она судорожно, пряча пальцы от сопровождающих девиц, осенила себя крестным знамением:

«Господи Вседержитель, укрепи дух мой на сей час. Дай мне сил выстоять. Дай умом не сплоховать и не показать этому чужаку своей слабости».

Владимир подошёл к двери, взялся за тугую металлическую ручку и плавно толкнул тяжёлую створку. Ольга переступила порог — и замерла.

Кабинет правителя Златого Города оказался... совершенно не таким, каким она его воображала в своих мыслях.

Её изощрённый, привыкший к феодальному блеску разум ждал увидеть здесь ослепительную роскошь. Золотую чеканку на стенах, тяжёлую византийскую парчу, горы пушнины, дорогие заморские трофеи и ряды резного оружия, которыми всегда любили украшать свои покои великие князья и конунги. Она подсознательно ждала увидеть трон на возвышении, богатые ковры и прочие кричащие символы неограниченной земной власти.

Но перед её взором предстало нечто принципиально иное. Кабинет был строгим. До пугающей крайности лаконичным. Почти военным.

Стены были обшиты панелями из гладкого светлого дерева, лишённого всяких украшений, резьбы или позолоты. Посреди комнаты высился большой стол из тёмного дуба, полированный до такого зеркального блеска, что в нём отражался потолок. На столе не было ни единой лишней, случайной вещи. Никаких кубков, огрызков еды или дорогих безделушек. Только огромная, начерченная на тонком белом материале карта, разложенная во всю ширину столешницы, да несколько безупречно ровных стопок белой бумаги.

Вдоль стен тянулись строгие стеллажи. На их полках в ряд стояли странные, одинаковые коробки-папки с непонятными буквенными надписями. Каждая папка занимала строго своё, отведённое ей место, выстроившись по одной линии, точно солдаты в железном строю. Ни одна не выбивалась вперёд, ни одна не лежала криво, ни одна не была покрыта пылью.

Ольга так и осталась стоять на пороге, медленно оглядываясь по сторонам. Этот порядок был... идеальным. Совершенным. Потрясающим.

И это не был тот уютный, домашний порядок, какой любят наводить педантичные хозяйки в своих теремах, расставляя утварь по полкам. Это был совсем другой порядок. Железный. Военный. Системный. Порядок человека, который привык повелевать огромными массами людей и механизмов, который до секунды знает цену времени, цену каждой вещи, каждому написанному слову и каждому принятому решению. От этой безупречной канцелярии будущего веяло такой несокрушимой, организованной мощью, что княгине вновь стало зябко.

Она торопливо перекрестилась, сдерживая дрожь в губах:

«Господи Боже мой, да что же это за человек такой?»

Владимир подошёл к столу и лаконичным, точным жестом пригласил её присаживаться. Ольга прошла вперёд и села на указанное место. Стул оказался удобным, анатомически правильным, но при этом жёстким — на таком невозможно было расслабиться или вальяжно откинуться назад. Княгиня поняла эту скрытую тактику сразу. Этот Лунный Князь никогда не позволял расслабляться самому себе. И всем остальным, кто оказывался рядом с ним, он тоже этого не позволял.

Сцена 2: Диковины

Владимир обошёл стол и сел строго напротив неё, на точно такой же стул. Разделявшее их зеркальное дерево дуба теперь казалось полем грядущей интеллектуальной битвы.

Князь потянул за ручку выдвижного ящика стола, и тот бесшумно скользнул вперёд. Владимир достал оттуда тонкую тетрадь — белоснежную, расчерченную безупречно ровными синими линиями. Следом он извлёк странную штуку. Длинную, тонкую палочку, сработанную из непонятного Ольге материала. Это не было деревом, не пахло костью и не отзывалось тяжёлым блеском металла. Что-то совершенно иное — лёгкое, гладкое, матовое.

Владимир перехватил эту палочку пальцами, коротко и сухо щёлкнул чем-то на её верхнем конце — и на нижнем острие тут же послушно выдвинулся крошечный металлический стерженёк.

Ольга смотрела на его руки, не отрывая взгляда, заворожённая этими точными, экономными движениями.

Князь слегка наклонился над разложенной картой и принялся быстро делать какие-то пометки прямо на полях. Он писал без чернильницы. Без гусиного пера, которое нужно постоянно чинить ножом. Без тёмного песка, которым на Руси всегда посыпали влажный пергамент, чтобы высушить строчки. Он просто плавно вёл этой диковинной палочкой по белой поверхности — и из-под её острия послушно рождались ровные, тонкие чёрные буквы. Чёткие, одинаковые, аккуратные, словно сошедшие со страниц византийских печатных книг.

Княжеская гордость Ольги не выдержала этого зрелища. Вся её настороженность прорвалась одним коротким, живым вопросом.

— Что это такое? — спросила она, кивая на пишущую палочку в его пальцах.

Владимир на секунду прервал работу, поднял свои светлые, всевидящие глаза и пристально посмотрел на неё. Затем он перевёл взгляд на ручку, словно только сейчас, благодаря её вопросу, осознал, что держит в руках обычный предмет своего обихода.

— Ручка, — ответил он спокойно, и его голос вернул комнате деловую атмосферу. — Пишет сама, без чернил и перьев. Внутри неё спрятан тонкий стержень с особой густой краской. Когда краска полностью испишется, этот стержень просто вынимается и меняется на новый. Вот и всё.

С этими словами он протянул