Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

— Ну и загнул!.. — Альпидио громко смеется и бьет по рулю обеими руками — он часто так делает. — Ладно, ладно… Притормозим-ка лучше… Не заводись… Недурная идейка в горах пожить… так, недельки две, с кадришкой хорошей… Больше ни гор, ни девицу не вынесешь, хоть бы и сахарных… Смотри, Хуан Луис с Мигелем ля-ля, ля-ля… Знаешь, о чем они?.. Строят планы на вечер, клянусь нашим «Родольфо»!..

Планы, планы… Кто больше, кто меньше, все подводят итоги прошлому и планируют будущее, ибо после отпуска, как и к Новому году, каждый надеется начать новую жизнь. Шушуканье постепенно перерастает в громкое жужжанье, а потом и в базарный гул, автобус встряхивается, просыпается. Все обсуждают свой отдых, еще в настоящем времени, и строят планы — как наладить жизнь, как отдохнуть на будущий год… Дети носятся по проходу, ребята смеются, тихо звучит гитара… Когда «Родольфо» взбирается на вершину, именуемую Эль-Эскудо, никто уже не спит, все болтают или упиваются видом порта, оставшегося далеко внизу.

Донья Мария Эухения говорит мужу:

— Сколько воспоминаний пробудило это путешествие, Хуан… Давно мы не бывали в этих местах…

Дон Хуан Канталапьедра ласкает руку жены.

— Нам было очень хорошо… А я так боялся… В общем, если хочешь, приедем снова в будущем году…

— Да, конечно… Я очень хочу… Ты знаешь, я просто помолодела… Я сбросила с плеч годы страданий, годы, когда не смела вспоминать… Мы с тобой храбро взглянули в лицо воспоминаниям и действительности… Я ведь тоже боялась… А вышло хорошо. — Теперь она сжимает и гладит его руки. — Вернемся, Хуан, непременно вернемся сюда… Нам нужно было встретиться с прошлым, иначе мы бы не вышли из замкнутого круга, в который себя загнали, и не обрели бы равновесия… В будущем году, бог даст…

Донья Амалита пинает локтем соседа:

— Ну? Что скажете?.. Глядите, как разворковались!.. Не старички — голубки!..

Гонсало согласен:

— Они очень милые. Очень хорошие люди.

— А учитель с учителкой? Птичка так и скачет, так и воркует вокруг муженька… Какой-то он, вроде этих, готов… Имя-то одно: дон Ильдебрандо… Про Аттилу вспомнишь, да… В школе учили… я ведь тоже образованная… никак запомнить не могла имена эти… Ой, смотрите, смотрите, сержант Флориту веером бьет!.. Наверное, та сказала, что хочет вон ту рыжую корову подоить… Ну и корова!.. На кого похожа?..

Гонсало Менендес вежливо смеется выходкам доньи Амалиты, слушая в то же время, что жена говорит ему про Гонсалито. Донья Амалита обижается, встает, идет по проходу туда, где поднялся самый шум.

— Ах ты, ах ты, расшумелись, лиха беда начало.

Молодежь встречает ее приветственным хохотом:

— Идите к нам, донья Мали, вот сюда, расскажите что-нибудь!..

— Я лучше послушаю. От нынешней молодежи много поднаберешься… Надежда, как говорится, родины… что правда, то правда… С вами мне получше, чем со старикашками… Вечно вспоминают старое время, жуют не пережуют… Монархистам этот бельэпок дался, им-то было хорошо… Послушали бы, что донья Ньевес Флорите дуре заливает про Францию, про Париж. Прямо как в той песенке про мадам Финтифлю, ах, я вас люблю, — еще мама пела, когда я девочкой была. А сколько с тех пор воды утекло… И учитель с учителкой тоже старое пережевывают… Чего им-то вспоминать, они же небось с голоду в военные годы мерли? Его выгнали, республиканец он… это все знают… Сами они и говорили…

Учитель и учительница в отставке не говорят о прошлом, не пережевывают воспоминаний — они пребывают в настоящем, столь дивном для них.

— Так все красиво, правда, дорогой? Так провели лето… Самое лучшее наше лето… У детей свои семьи, они хорошо устроены, внуки учатся… хорошо успевают… умные… А мы, старики, по миру блуждаем. Пускай наши дети видят, мы тоже… Расскажем вот им… в Магдалене купались… в Магдалене!.. И в Сардинеро… В Сантильяне были, настоящее средневековое селение… В пещерах Альтамиры… Как там гид говорил? Сикстинская капелла палеолита… И в Лиебане, у святого Туривия… Такой храм… чудо тринадцатого века… романский стиль переходит в готику, хотя основан в тестом веке… Это я-то, я такие чудеса повидала! Господи милостивый… Расскажем им… Открытки у тебя?

— Конечно! И фотографии.

— Внукам раздадим.

— А сегодня мы внимательно осмотрим Бургосский собор… И Королевскую больницу. И больницу святого Иоанна. Слышала, Эрнесто сказал? Два часа нам отпустят, все осмотрим.

Донья Клара потихоньку касается его плеча:

— Дон Ильдо… Простите, бога ради…

— Прошу вас…

— Вы не знаете, в соборе днем служат?

— Нет… боюсь, что нет… Мы приедем в обеденное время, вряд ли в такие часы служат мессу, но в собор вы непременно зайдите, это истинное чудо готики.

— Понятно, понятно… Готики… Спасибо… Красиво, наверное… В храме всегда…

Донья Клара возвращается на свое место и говорит донье Кармен:

— Собор там готический… Очень красивый, очень. Надо пойти.

— В этих готиках донья Амалита хорошо разбирается.

— Как же ей не разбираться — все ездит!.. Путешествия многому учат.

— Вот именно. Путешествия и книги.

— И еще проповеди, верно? Очень хорошо учат. То есть раньше учили, когда рассказывали и про хороших людей, и про плохих, они везде есть, всегда были, что там ни говори… И войны были, и гонения… Ну, а теперь…

— Теперь лучше живется… Удобнее… У всех квартиры, у всех машины, все летом отдыхают…

— Зато нравы…

— Какие уж тут правы!.. Больше заработать, меньше поработать… все меньше и меньше… И по счетам не платить!.. Жить, хоть тут тресни, вот им что надо… Еще меньше часов работать в неделю… все меньше и меньше… а шику все больше… то-то и оно!.. Что человеку делать, когда он не работает?

— Правда ваша, сеньора, правда ваша, портятся люди… Так уж заведено. Теперь и священники адом не пугают… Страх-то дело надежное…

Донья Клара склоняется к донье