Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

Мать Норы выискивала изъяны буквально во всем. Священник чересчур молод, слишком тороплив и бесстрастен. Люди пришли не в черной одежде. Гостиница, куда семья зашла выпить кофе, оказалась абсолютно неподходящей.

Никаких разговоров об отце она не допускала. Не желала слышать, что он был добрым человеком и хорошо, что он обрел покой. Вместо этого долго и нудно перечисляла ошибки, коих он, видимо, совершил несметное множество, и главной из них было то, что он так и не оформил достойную страховку.

– А теперь вы все, конечно же, разойдетесь по домам и оставите меня доживать свои дни в одиночестве, – сказала она.

Нора ждала, что ответят остальные. Они заговорили – один за другим. Сказали матери, что у нее отличное здоровье, что женщина за семьдесят в наши дни не считается старой. Напомнили, что у нее удобная квартира, все рядом: автобусные остановки, магазины, церковь. Пообещали, что будут регулярно к ней приезжать и теперь, когда больше нет необходимости навещать отца, будут брать ее с собой на разные прогулки.

Мать вздохнула, будто всего было этого совершенно недостаточно.

– Вы появляетесь всего раз в месяц, – сказала она.

Для Норы это было неожиданностью. Всегда подразумевалось, что ее сестры и невестки навещают мать гораздо чаще. Выходило, что именно она, со своими еженедельными визитами, и была самой заботливой из всех.

Про себя она это отметила, но на ее лице не дрогнул и мускул.

Рита и Хелен бросились объяснять. Они так заняты, и, честно говоря, остальные могли бы войти в положение и вспомнить, как это тяжело – иметь семью и вести хозяйство.

Мол, у Норы полно свободного времени и никаких забот, вот и пусть себе нянчится с матерью в свое удовольствие. И это о Норе, которая работала больше, чем любая из них! Нора – единственная, у кого не было машины, – таскала на себе все эти сумки с покупками, навещала мать в четыре раза чаще остальных, всегда готовила и приносила для нее что-нибудь вкусненькое.

Было крайне несправедливо с их стороны внушать чувство вины за происходящее именно ей. Однако Нора уже пообещала Бренде Бреннан ни за что не давать слабины. А заодно и себе – быть с родственниками обходительной и любезной, не уподобляться им в их безнадежной враждебности и злопыхательстве.

Поэтому сейчас она смотрела на всех доброжелательно, как будто не понимала, к чему клонится разговор. И заметила, что это выводит их из себя. Но, черт возьми, не опускаться же до ссоры в день похорон отца. К тому же, когда все закончится, она вернется домой, где ждет Эйдан. Он заварит крепкий чай, поставит чудесные арии и захочет узнать, как прошел ее день – весь до последней секунды.

А завтра она встретится со своей драгоценной Брендой и расскажет все снова.

Нора обвела взглядом сестер и братьев с супругами. Ни у кого из них нет и крупицы того счастья, которое выпало ей.

Это придавало уверенности и сил переносить их издевки и неприкрытые намеки, что она должна бросить все свои дела и полностью взять на себя уход за матерью.

– Я зайду к тебе завтра, – пообещала на прощанье Нора, поцеловав холодную и сухую, словно пергамент, материнскую щеку.

Тоскует ли эта женщина по мужчине, которого они сегодня похоронили? Вспоминает ли время, когда между ними были страсть и любовь? А может, никакой любви и страсти вовсе не было?

При этой мысли Нора содрогнулась. Ей-то самой посчастливилось найти любовь дважды.

Она заметила, что Хелен и Рита подозрительно на нее посматривают. Сестры с невестками часто ее обсуждали, но ей было почти все равно.

– Вы тоже будете завтра у мамы? – приветливо спросила она.

– Если ты к ней идешь, Нора, то какой смысл нам всем там толпиться? – пожала плечами Хелен.

– И вообще, я иду на следующей неделе, – грубо бросила Рита.

Она слышала, как они успокаивают мать:

– Завтра придет Нора.

– Ты прекрасно завтра справишься, Нора все для тебя сделает.

– У Норы нет никаких дел, мама, она придет к тебе и сходит по магазинам.

Было непохоже, что когда-нибудь этому наступит конец. Но это не имело значения. Никто из них не знал такого счастья, как Нора. Все справедливо – должна же она чем-то расплачиваться.

* * *

– И в итоге ты вчера заплатила за их кофе и сэндвичи? – спросила Бренда свою подругу.

– Бренда, mia carissima Бренда, как тебе удается всегда ткнуть в больное место? – рассмеялась Нора.

– Ясно, так и есть! – возмущенно воскликнула Бренда. – Эти четверо без зазрения совести сидели, засунув руки в карманы, пока ты, у которой ни гроша за душой, расплачивалась за всех.

– У меня же есть деньги благодаря таким добрым людям, как вы.

В «Квентине» она занималась мытьем и нарезкой овощей, за что ей платили по почасовому тарифу.

– Нора, остановись и послушай, что ты говоришь! Да, мы платим тебе, но ведь ты экономишь каждый пенни, чтобы отложить на Италию с Эйданом. А эти эгоистичные свиньи заставляют тебя тратить те крохи на их чертовы сэндвичи. У меня внутри все кипит.

– Бренда, carissima… ну уж ты-то не должна кипятиться. Раз тебя называют ледяной девой, тебе положено быть хладнокровной и спокойной. Если вскипишь, это будет большой-большой ошибкой.

Бренда рассмеялась.

– Что мне с тобой делать? Возместить тебе расходы, чтобы перестать кипятиться? Но ведь ты не возьмешь – скажешь, что это милостыня.

– Конечно не возьму.

– Тогда сейчас же пообещай вот что. Поклянись прямо здесь, что не будешь слушать, когда они скажут, что ей нужна круглосуточная сиделка и это должна быть ты.

– Не скажут!

– Пообещай мне, Нора.

– Не могу. Я же не знаю, что может произойти в будущем.

– Зато я знаю, – мрачно сказала Бренда. – И мне очень грустно, что ты не хочешь дать слово.

* * *

Это началось даже раньше, чем предполагала Бренда. Спустя всего несколько недель после похорон отца Норе стали твердить, что мать совсем сдала.

Они не звонили и не писали ей домой, потому что квартирка, в которой она жила вместе с Эйданом Данном, по-прежнему оставалась для ее братьев и сестер запретной территорией. Несколько записок оставили в школе Маунтинвью, несколько – в квартире у матери. Хелен передала свою через ресторан «Квентин» – тогда-то у Бренды и возникли подозрения.

– Отвечай немедленно, чего они от тебя хотят на этот раз? – допытывалась она.

– С тобой очень трудно дружить, carissima, – рассмеялась Нора, занятая чисткой столового серебра. Это была еще одна подработка, которую она умудрилась заполучить,