Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

– Но он мертв, Элла, и ты больше никогда его не увидишь. Разве это не ужасно?

– Пустота, отчаянная пустота. Но так уж получилось, надо как-то жить дальше.

– А когда вернешься домой…

– Я целиком и полностью погружусь в проект «Квентин», обещаю, – улыбнулась она.

– Нет, я не об этом. Довольно скоро тебе придется принять четыре важных решения.

– Четыре решения? – Эллу удивила такая точность.

– Первое: обналичивать ли чеки для твоего отца. Второе: отдавать ли властям ноутбук. Третье: если решишь отдать, удалять ли информацию о том, где скрывается его семья. Четвертое: если решишь не отдавать, тогда что будешь с ним делать. Выбросишь или оставишь у себя?

– Неудивительно, что ты преуспел в бизнесе, Дерри. У тебя поразительно острый ум. Что угодно разберешь по косточкам в считаные секунды.

– Да, но это всего лишь, как ты говоришь, косточки. Тебе, кроме них, есть о чем подумать. Кажется, у тебя хорошие друзья. Они помогут.

– Буду держать тебя в курсе, Дерри.

– Не нужно. В доверительных разговорах есть нечто сакраментальное, и ты не обязана продолжать, если только сама этого не хочешь.

– Верно, но раз уж они называются доверительными, то слушающий тоже должен чем-то делиться, а не только говорящий.

– О чем ты?

– Я выложила тебе всю свою историю, – сказала она.

– Мою ты уже знаешь. – Он пытался придать беспечность своему тону.

– Вообще-то, нет. Не знаю. Что такого ужасного там, за океаном, что ты не можешь поехать в страну, где родился твой отец? Он умер, и, как ты сказал мне про Дона, ты никогда его больше не увидишь.

– Мы говорим о совершенно разных вещах, Элла.

– Знаю, его смерть для тебя никакая не утрата, как в моем случае. Для тебя это, возможно, даже хорошо, потому что ты можешь ненавидеть его и его поступки, оглядываясь в прошлое. Но он ведь должен был где-то родиться. И так случилось, что это произошло в моей стране, а значит, хочешь ты того или нет, ты наполовину ирландец.

– Ты не понимаешь.

– Тогда расскажи, объясни.

И постепенно он все ей рассказал. О полной разочарований жизни, которую прожил тот большой, плечистый человек. О том, как везде и всюду он искал виноватых. Обижался на родную страну – за то, что в начале шестидесятых там было невозможно жить. На новую страну – за то, что улицы в ней не вымощены золотом, как ему обещали. На свою кроткую, работящую жену-канадку – за то, что с тоской оглядывалась назад, на мирную, спокойную жизнь у себя на родине. На троих сыновей – за то, что сначала были для него недостаточно хороши, а потом стали слишком хорошими. Дерри рассказывал о побоях и о том, как мать никуда от него не уходила и не жаловалась. Верила: если дал клятву быть вместе в горе и радости, то оставаться в радости легко, а настоящее испытание начинается, когда приходит горе. Вот тогда-то и нужно держаться вместе.

Когда он говорил о матери, его печальное лицо исказилось от боли.

– Она предпочла остаться в этом убогом доме, из которого он мог исчезнуть на несколько дней и в котором он однажды ошпарил ее горячим супом.

– Может, она просто боялась возвращаться в свой родной городишко в Канаде.

– Там ей нечего было бояться. Там ее ждали покой и уважение, там были ее корни… Вдали от всего, через что он заставлял ее пройти.

Элла совершенно отчетливо понимала, что у этой женщины были и светлые моменты с мужем. Не состояла ее жизнь из сплошных страданий. Наверняка временами она надеялась, что все поменяется к лучшему. Вот бы обладать таким же проницательным умом, как у Дерри, чтобы свести все услышанное к четырем основным пунктам, подумала Элла. Однако его история была куда сложнее: целая жизнь из ненависти и сожалений.

– Так что у меня нет ни малейшего желания ступать на землю, где родился Джим Кеннеди, и наслаждаться всеми теми великолепными видами, о которых он разглагольствовал в пьяном угаре.

– Джим Кеннеди? – переспросила она.

– Мой отец. Ты ведь не думаешь, что я оставил бы себе его фамилию? Он абсолютно ничего мне не дал. Зачем мне его фамилия? Я ее сменил, как только стал для этого достаточно взрослым. Удивительно, но сделать это можно довольно рано. Я стал Дерри Кингом в пятнадцать лет. С того самого дня, когда впервые вышел на работу.

* * *

– Мы спрашивали у Эллы, как ты назовешь ребенка, когда он родится, – сказала Мод Кэти Скарлет.

– Неужели? – улыбнулась Кэти. – И что, она знала ответ?

– Она сказала, что мы пытаемся отвлечь ее от уравнений, – сообщил Саймон.

– И она была права?

– В общем, да. Но нам и вправду было интересно. Мы даже придумали несколько отличных имен.

– Не сомневаюсь. Только это очень личное дело, Саймон. Мы с Томом решим, когда подойдет время.

– Вам надо решать поскорее, – с укоризной заявила Мод. – День и час заранее не знает никто.

– Ну, приблизительно мы знаем и день, и час, и до него еще целых два месяца, – сказала Кэти. – А вот день и час, когда сюда придет Элла, чтобы провести урок, наступит уже послезавтра. Надеюсь, вы решили все задачки, которые она вам задала?

– Что-то быстро у нее голова починилась, – проворчал Саймон.

– Честно говоря, не думаю, что она вообще была сломана, – согласилась с ним Мод.

Кэти задумалась, не попросить ли их обходиться с Эллой помягче, ведь девушка получила ужасные известия, пока была в отъезде. Однако в присутствии Мод и Саймона об этом лучше даже не заикаться. Элле будет только хуже, если близнецов предупредить, чтобы бережно с ней обращались.

* * *

Мать Эллы не могла уснуть. И говорить об этом с Тимом тоже не могла. Только они трое знали, что в том письме. По телефону Элла ничего не сказала о предложении Дона вернуть украденное. Тим заявил, что не может воспользоваться этими чеками, чтобы покрыть собственные долги и долги клиентов. Это было бы несправедливо: слишком много других претензий выдвинуто на имущество «Райс энд Ричардсон». А вот если бы Элла обналичила чеки и дала ему деньги, тогда пришлось бы их взять. Барбара умоляла Бога дать ей силы не вмешиваться, как и просил муж. Просто невыносимо было смотреть на его беспомощность и понимать, что только Элла способна со всем этим разобраться.

* * *

– Лучше бы он приехал вместе с ней. Ну не чушь ли, что эта страна вызывает у него аллергию, – ворчал Ник.

– Элла говорит, у нее куча записей, – попыталась утешить его