Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

Это была его особая манера, на которую Элла обратила внимание еще при первой встрече: задавать в лоб простые вопросы, заставляя собеседника рассказать о себе больше, чем он планировал.

– Вообще-то, я понимаю, что вы очень богаты. Квартира в элитном доме. Пожалуй, я предполагала, что в ней могут находится люди, которые открывают вам двери и готовят еду, – призналась она.

– А ты бы так хотела?

– Нет! Ни за что. Будь у меня такая квартира, я бы хозяйничала в ней сама, как бы много я при этом ни зарабатывала, – сказала Элла, обводя восхищенным взглядом кухню.

– У меня действительно есть команда, которая приходит сюда трижды в неделю, занимается уборкой и глажкой. Должен признаться, сегодня я им позвонил и попросил заодно подготовить овощи. Это считается жульничеством? – Его лицо просияло невероятно заразительной улыбкой.

– Сдается мне, эти люди от вас без ума, – поддразнила Элла.

– Ну нет, сомневаюсь. Для них это просто еще один заказ на манхэттенском объекте, куда нужно притащить весь свой уборочный инвентарь.

– Наверное, вы единственный клиент, который так сочувственно к ним относится.

– А еще я ими восхищаюсь. Они обнаружили свободную нишу на рынке и сумели ее занять.

– Вы их нашли или Кимберли?

– Я. Ким предпочитала, чтобы прислуга жила в доме. Это был совсем другой уклад, другое место.

– Значит, здесь вы с ней вместе не жили?

– Боже упаси! Для Ким это не дом, а какая-то учебная лаборатория. Нет, ее жилище – и наше, когда мы были вместе, – это целая анфилада гостиных, идеальное место для приемов. Я этим почти не занимаюсь, как ты, наверное, поняла… так что эта квартира мне куда больше подходит.

В этот миг возникло ощущение, что опустился занавес. Будто для него это был изящный способ сказать: на сегодня достаточно, Элла Брейди, не надо больше личных вопросов…

Она поняла намек. Рассказала ему о своих планах на завтра. Элла откладывала небольшую сумму, чтобы купить подарки, если она справится со своей миссией. И теперь, когда все получилось, она пройдется по магазинам.

– Женщины это любят, – сказал он чуть ли не с тоской в голосе. – А я не нахожу в этом удовольствия. Одежда нужна только для того, чтобы не мерзнуть и прилично выглядеть.

– Так я ведь не за одеждой пойду. Я говорю о безделушках. Это такие вещи… например, кинохлопушка для Ника и Сэнди – пусть прочувствуют, что действительно стали звездами. Большие бумажные подсолнухи для мамы, бейсболка для отца, кружевное белье для Дейрдры, книга об оформлении стола на день благодарения для Бренды и Патрика из «Квентина». Ах да, и еще один собачий ошейник для Саймона и Мод – такой же, как я купила вам. Тот, что вас так шокировал.

– Нисколько он меня не шокировал, – возмутился он. – Наоборот, тронул до глубины души.

– Не надо, Дерри, я хочу уехать из этой страны, не утратив веры в вашу неподдельную искренность, – рассмеялась Элла.

– Тогда взгляни на это.

Он открыл бумажник и достал полароидный снимок. На нем был склонивший голову на бок щенок с довольной мордочкой, а на шее у него сверкал усеянный стразами ошейник.

– Вы и впрямь надели его на животное! Какое же вы чудо! – воскликнула она.

– Это не просто животное. Он не обычный пес. Да будет тебе известно, что перед тобой Фенхель.

– Фенхелю так идет его новый ошейник!

– Похоже, он его обожает. В приюте мне сказали, что он не дает его снять – скулит, пока не наденут снова. Наверное, ты знаешь о собаках больше меня.

– Он живет в приюте?

– Ну, ему ведь надо где-то жить. Здесь нельзя. Как-то вечером он плелся за мной до самого дома. Я не мог его бросить.

– Может, у него есть хозяин.

– Хозяина у Фенхеля никогда не было. Он родился в какой-то подворотне. Его мать, скорее всего, убили. Он жил сам по себе, пока не нашел меня. Ему повезло, этому Фенхелю. В Нью-Йорке он умудрился найти одного из немногих людей, кто посмотрел ему в глаза и заплатил за то, чтобы тот жил в роскоши до конца дней. Я гуляю с ним в парке. Иногда на нас косо смотрят – из-за ошейника… но что тут поделаешь? Может, другие собаки чертовски ему завидуют.

– Вы очень добрый человек, Дерри Кинг, – сказала Элла.

– А ты – добрая девушка, Элла Брейди. Идешь выбирать подарки для всех своих друзей, хотя у самой разбито сердце.

И после этих слов между ними что-то изменилось, будто они всегда были добрыми друзьями.

Пока они вместе готовили салат, она совершенно спокойно рассказывала ему о Доне – с самого первого дня знакомства и до письма, которое принесли в дом к родителям.

Дерри задавал вопросы, и они не звучали бесцеремонно, а помогали продолжать рассказ.

– Он не казался тебе печальным, когда вы вместе летали в Испанию?

– Казался, иногда. Я же не понимала, что это тревога – ведь он готовил себе укрытие. Думала, он грустит, потому что хочет, чтобы это никогда не заканчивалось… чтобы мы навсегда остались там вдвоем.

– Может, так оно и было, – предположил Дерри.

А потом, позже, она рассказала, как ее потрясли сообщения в газетах, что он оставил людей без сбережений. История за историей – сплошные потери и обман.

– Что оказалось самым ужасным? – спросил Дерри.

– Сперва то, как газеты писали о нем и его жене. Якобы они неразлучная пара, хотя я знала, что это не так. Меня это очень ранило. Но самое страшное началось, когда папе пришлось собирать в кулак все свое мужество. Мой бедный отец, добрый и работящий человек, который за всю свою жизнь ни разу никого не обманул, опозорился на закате карьеры из-за того, что мой бойфренд дал ему ложные наводки. На него и так обрушился страшный удар – узнать, что дочь связалась с женатым мужчиной! Уже этого достаточно, чтобы вывести их с мамой из душевного равновесия. А тут еще такое. Просто невыносимо. Меня в буквальном смысле разрывало от этих мыслей. Потому-то Ник и ребята и вовлекли меня в свой проект – чтобы у меня больше не оставалось времени на размышления.

– И посмотри, чего ты добилась! – В его голосе звучало восхищение.

– Это заслуга других людей, не моя, а теперь еще и ты мне помогаешь. И какова же моя благодарность? Ошейник для Фенхеля. Сижу тут, плачусь, нюни распустила…

– Ничего подобного. Наоборот, ты на удивление спокойна.

– Да, потому что он меня любил. Теперь я это знаю. А несколько месяцев подряд считала, что мне это только почудилось.