Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

а заодно и недавно принятые сотрудники. Сказал, что у каждого из них миллион неотложных забот, требующих внимания.

Когда обслуживали обед, свободных рук не хватало. Каждую секунду он ждал, что она вот-вот появится на кухне и снимет пальто. Но обед закончился, а ее все не было.

После обеда она тоже не появилась, и его охватил настоящий страх. К шести часам он решился позвонить в полицию. Там ничем не помогли. Семейная ссора в четыре утра! Ему посочувствовали, однако дали понять, что у них есть дела поважнее. Большинство пропавших людей возвращаются, сказали они и предложили обратиться к ее подругам.

Он понятия не имел, кому звонить. Механически раскладывал еду по тарелкам, не понимая, завтрак сейчас, обед или ужин.

Она не могла так запросто его бросить.

* * *

В больнице искали хоть какой-то намек на то, кто эта темноволосая женщина. В карманах были лишь связка ключей да несколько банкнот, а в небольшой дорожной сумке – смена одежды. Ничего, что подсказало бы, с кем связаться.

Во время ужина Патрик вновь поднялся к себе. На полу возле туалетного столика лежала сумочка Бренды. Она ушла без нее. Неужели решила покончить с собой? Он не хотел впутывать Блузу и Мэри. Блуза такой простодушный и безобидный. Но к одиннадцати вечера ему пришлось им все рассказать.

Он плакал на кухне, и они потребовали объяснений.

– Обзвоним больницы, – сказала Мэри.

Они выбрали шесть самых крупных – по две на каждого.

С первого же звонка Блуза ее нашел.

– Длинные прямые темные волосы, обычно заплетенные в колосок, – так, кажется, это называется, – сказал он, гордый тем, что смог объяснить.

Интересно, способен ли я дать столь же точное описание, подумал Патрик и выхватил у него телефон.

– Она жива? – всхлипнул он. – Слава богу. Слава богу.

Она ненадолго приходила в себя, говорила что-то невнятное о Патрике и Квентине – врачи так и не разобрали, что именно. Сейчас она спит.

Блуза выбрался из фургона. Патрик сидел внутри, обхватив руками голову. Неужели он действительно сказал этой чудесной, сильной, верной женщине, что у них нет ни надежды, ни смысла что-либо делать? Как он довел ее до того, что она ушла в ночь, потому что не смогла лечь с ним рядом? В глубине души он знал: единственное, что имеет значение, – сама Бренда. Почему он это не признал и не сказал ей? Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы впереди у него были годы и годы и он успел сказать ей об этом.

Всю ночь он сидел у ее кровати и гладил худую, бледную щеку. Смутно помнил, что ему рассказали об аварии, о такси, о грузовике. Она ехала домой, к нему, и вот что случилось.

А на рассвете, когда она проснулась, он уронил голову ей на грудь и рыдал так, будто сердце его вот-вот разорвется.

Сотрясения не было, синяков почти тоже, только сильный шок. Ей повезло. И таксисту повезло. Все остались живы и здоровы.

– Кажется, я все-таки успею на наше торжество, – сказала она.

– Ты весь мир для меня, Бренда. Мне тебя достаточно, слышишь, что я говорю? Даже больше, чем достаточно. Я так тебя люблю, нам есть на что надеяться, у нас впереди огромное будущее – у тебя и у меня.

* * *

На том вечере по случаю годовщины основания «Квентина» – самом блистательном приеме, который Дублин видел в последние годы, – кого только не было. И все собравшиеся запомнили один особенный момент.

Патрик Бреннан взял руку своей жены и крепко сжал ее. Он окинул взглядом толпу и слегка понизил голос.

– Сегодня у нас с Брендой есть прекрасный повод для радости, которую мы хотим разделить с вами. Нашему чудесному малышу исполнился год. Мы пригласили вас всех отметить это событие – первый год нашего ресторана, и надеемся, что он станет местом, где и друзья, и незнакомцы будут чувствовать себя желанными гостями и будут счастливы. Конечно, до крещения настоящего ребенка этому событию далеко, но для нас оно значит не меньше – оно дарит нам чувство удовлетворения от достигнутого и большие надежды на будущее. Так выпьем же за нашего «младенца», за «Квентина», и пожелаем всем удачи в приключениях, которые приготовила жизнь каждому присутствующему в этом зале!

Даже бывалые репортеры и искушенные завсегдатаи премьер затаили дыхание, когда Патрик Бреннан поцеловал свою хрупкую, изящную жену Бренду. Прошли годы, и люди стали говорить, что Бренда Бреннан вовсе не плакала, – должно быть, это им только привиделось. Но те, кто был на том вечере, знали наверняка: не привиделось. И плакали там не только Бреннаны. Казалось, каждый присутствующий в зале был тронут до глубины души.

Часть II

Глава 5

Историй, связанных с «Квентином», оказалось так много, что было не совсем понятно, какие использовать, а от каких лучше отказаться. Постановка фильма, как выяснилось, стоила баснословных денег. С озабоченными лицами они корпели над бюджетом. У Сэнди на счету были кое-какие сбережения, она без колебаний вложила их в общий котел. Ник выручил приличную сумму под залог своей квартиры. Но, само собой, картина, достойная призов и наград, требует высокого качества производства, а это подразумевало необходимость обратиться за серьезной финансовой поддержкой в Фонд Кинга. Полученный бланк заявки они заполнили с величайшей тщательностью.

– Мне придется вкалывать гораздо усерднее вас двоих, поскольку вложить в проект мне нечего, – сказала Элла. – Так что сегодня я принесла шампанское, которое вчера мне подарил один посетитель в ресторане у Колма. Представляете, сказал, что не хочет оскорблять меня деньгами! Если бы он только знал, как я мечтаю, чтобы меня оскорбили деньгами.

Они посмеялись, достали большие бокалы и выпили за «Файерфлай филмз», за «Квентина» и за Фонд Кинга в Нью-Йорке.

Когда шампанское закончилось, Ник призвал их быть реалистами.

– Мы замахнулись на то, что нам явно не по зубам. На этот раз на кону настоящие деньги, не «Микки Маусы»[3], – мрачно произнес он.

Сэнди попыталась разрядить обстановку. Она терпеть не могла, когда Ник хмурился.

– Не обижай Микки Мауса. В свое время он принес Диснею кучу денег, – сказала она.

Ник вяло усмехнулся.

– Сэнди, я всего лишь озвучиваю то, о чем мы все думаем. Может, у нас родится новая потрясающая идея. Элла помогла нам хорошо продвинуться, а теперь нужен еще один рывок.

Элла заметила, как по лицу Сэнди пробежала тень.

– Не так уж далеко я нас и продвинула. Это Сэнди написала проект, благодаря которому нашу