Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

словом не обмолвилась в деревне, что любит Марио, хотя многие местные наверняка об этом догадывались. Иногда люди говорили Синьоре (они ее называли так, а не Норой), что ей повезло остаться бездетной и не знать проблем, с которыми им приходится иметь дело. А Нора все сидела у окна и наблюдала, как Марио в сквере играет с сыновьями. Как она мечтала держать на руках смуглого черноволосого малыша… Она жаждала этого и почти убедила себя, что он бросил бы Габриэллу и других своих детей и ушел к ней, если бы она родила ему ребенка.

К счастью, проверить это предположение на практике ей так и не довелось.

В письмах Бренда делилась с Норой тем, чего не могла рассказать никому из близких. Однажды вечером, когда Патрик на своей стороне кровати уже спал, она написала подруге:

Он меня больше не любит. Прикасается ко мне, только когда я – по его расчетам – могла бы забеременеть. Судя по анализам, ничто не мешает нам зачать ребенка. С овуляцией у меня все в порядке. У Патрика со спермограммой тоже. Нам твердят, что лечить бесплодие еще не пришло время. А Патрик все спрашивает, до какого возраста нам еще ждать? Я больше ничего не понимаю, Нора, правда. То и дело слышишь, что у людей от этих лекарств по одиннадцать эмбрионов. Тут еще у Мэри с Блузой на следующей неделе должен родиться малыш. И мне положено радоваться, восхищаться и ахать от восторга. А я не могу, и от этого так мерзко на душе.

Патрик отказывался говорить на эту тему.

– Что значит, что́ я чувствую после того, как Блуза смог стал отцом, а я нет? А что я, по-твоему, должен чувствовать? – раздраженно бросил он.

– Я ведь не так спросила. – От обиды у Бренды из глаз брызнули слезы.

– Но ты же это имела в виду, Бренда? Семейный дурень сумел сделать свою девчонку беременной, а вот старший брат на такое не способен.

– Не смей так говорить про Блузу, Патрик. Ты этого никогда себе не позволял. И другим тоже. Он мне рассказывал, как ты приходил к нему в школу и мутузил любого, кто его обзывал, а теперь сам это делаешь.

Она заметила, как от стыда он опустил голову.

– Прости. Не знаю, что на меня нашло.

– На тебя нашло то же, что и на меня. Тоска. Страстное желание иметь собственного ребенка. Это выводит нас из равновесия, Патрик.

– Тебя – нет. Ты очень спокойна.

– Ничего подобного. Это я так пытаюсь справиться с ситуацией. Делаю вид, что все в порядке, – глядишь, и впрямь все наладится.

– Прости, Бренда. Тебе тоже тяжело. Я не ищу оправданий. Просто иногда вечерами, устав как собака, думаю: ради чего это все?

– Что «все»?

– Весь этот каторжный труд. Ради чего мы все это делаем?

Бренда считала, что они делают это ради себя, ради друг друга, ради общей мечты. Но подбирать слова сейчас нужно было очень осторожно.

– Понимаю. Я чувствую то же самое.

– Правда? – Он будто бы удивился.

– Ну конечно, Патрик. А что я должна чувствовать, как ты думаешь?

– Просто месяц назад… когда стало понятно, что опять ничего не получилось… ты сказала: возможно, пока это даже к лучшему.

– А ты хотел, чтобы я открыла рот и завыла во весь голос при всех – при поставщиках, при клиентах, при Блузе и Мэри, при всех прохожих, – что у нас в очередной раз не вышло зачать ребенка? Надо было разрыдаться и расстроить всех вокруг? Скажи, как надо, – в следующем месяце я так и сделаю.

Патрик обнял ее, и она проплакала у него на груди минут пятнадцать, пока не перестали вздрагивать плечи. Он мягко отстранил ее от себя и заглянул в заплаканное лицо.

– Ну-ка, выше нос, храбрая Бренда Бреннан, – сказал он и впервые за долгое время ее поцеловал.

* * *

У Мэри и Блузы родился мальчик. Они назвали его Брендан Патрик. Он был само совершенство.

Бренда навещала малыша каждый день, крохотные пальчики обхватывали ее палец. Он сонно улыбался ей и переставал плакать, когда она брала его на руки. Она умела обращаться с детьми. Когда-нибудь у нее будет свой собственный ребенок.

Она позвонила доктору Флинну и дала согласие на любые препараты от бесплодия, которые есть в наличии, в том числе экспериментальные. Он призывал ее к осторожности и просил подождать еще. Она ответила, что об этом больше не может быть и речи.

Приближаясь к малышу Брендану Патрику, она неизменно улыбалась, приветливо и восхищенно. И была уверена: никто не замечает на ее лице тоски, страстного желания иметь ребенка. Но как-то раз благодаря умению читать по губам она подслушала разговор между Блузой и Мэри.

– Разве не чудесно, что Бренда так сильно его любит? – спросил Блуза.

– Да, но, мне кажется, нельзя так часто им хвалиться, – сказала Мэри.

– Хвалиться? Она же восхищается им и говорит о нем точно так же, как мы, – удивился Блуза.

– Просто дело в том, что она хочет собственного ребенка, – сказала миниатюрная Мэри О’Брайен, обладательница золотых кудрей и идеального новорожденного младенца.

Лекарства не подходили по разным причинам. Высокое давление, аллергии, противопоказания. На экстракорпоральное оплодотворение была нескончаемая очередь. Бренда никак не могла взять в толк, в чем заключается каждая из проблем: слишком уж тяжким грузом давили обманутые надежды, и все суровее становилось лицо Патрика.

Когда доктор Флинн пытался им все объяснить, у него возникало ощущение, что он говорит с двумя кирпичными стенами. Он настаивал на необходимости возобновить и продолжить ту счастливую сексуальную жизнь, которая, по их собственным словам, была у них раньше. Осторожно упомянул об усыновлении. Зачастую это решение прекрасно не только само по себе, но и своим дополнительным побочным эффектом – родители расслабляются, что приводит к успешному зачатию.

Они промолчали.

Доктор Флинн сказал, что с усыновлением в наше время все не так просто, как раньше: слишком много желающих, младенцев на всех не хватает. Прошли те дни, когда одинокие молодые женщины отказывались от детей и отдавали их в сиротский дом или на усыновление. Бесспорно, ситуация гораздо более здоровая, но тем, кто ищет ребенка, она задачу не облегчает.

И конечно, не будем забывать о возрасте. После сорока лет шансов усыновить ребенка практически не остается, так что, если они примут такое решение, действовать нужно быстро.

Для внешнего мира ничего не изменилось, но для великолепной команды, которой когда-то были Бренда и Патрик Бреннан, перемены произошли. Только их самое ближайшее окружение догадывалось: что-то не так. Блуза и Мэри считали,