Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

Она заметила, как глаза Патрика загорелись, он взял ее за руку.

– Бренда, неужели? – В его голосе и взгляде была такая надежда.

– Нет, к сожалению, нет. – Она старалась говорить легко и не поддаваться только что шевельнувшемуся в груди чувству утраты.

– Извини. Просто подумал, когда ты заговорила о детях… – пробормотал он, вставая и отворачиваясь, чтобы скрыть лицо.

Она не шевельнулась.

– Знаю. Я хочу этого так же, как и ты, Патрик. Может, нам все же стоит поговорить?

– Не думал, что детей заводят путем разговоров, – сказал он слегка возмущенным тоном.

Она решила не обращать внимания.

– Да, согласна, но мы с тобой чего только не делаем, чтобы завести детей, и все напрасно. Я подумала: может, нам все-таки стоит пройти обследование, если ты понимаешь, о чем я.

– Понимать-то понимаю, – отозвался Патрик Бреннан. – Только я не в восторге от этой идеи.

– Я тоже, – вздохнула Бренда. – Все эти кресла с подставками для ног и прочие ужасы. Но если поможет, значит оно того стоит.

– Если верить газетам, полстраны беременеет, всего лишь раз перепихнувшись после пятничного возлияния, – недовольно пробурчал Патрик.

– Так я позвоню доктору Флинну? – осведомилась Бренда.

– Он примет нас обоих вместе, как думаешь? – спросил Патрик.

– Возможно, чтобы только побеседовать. А потом отправит сдавать анализы.

Ни одному из них мысль о предстоящем хождении по больницам удовольствия не доставляла. На той неделе они ждали проверку вентиляции, поэтому к врачу так и не записались. Через неделю тоже было не до того: Блуза Бреннан и Мэри О’Брайен объявили, что поженятся. А еще через неделю пришлось нанести несколько незабываемых визитов семейству О’Брайен, дабы убедить их, что мужчина по имени Блуза и их дочь – идеальная пара.

Затем последовали встречи с бухгалтерами Квентина, с банком и юристами. Даже встреча с маляром, который приехал устанавливать вывеску с названием ресторана, тянулась гораздо дольше, чем планировали. На фасаде густой золотой краской по сочному темно-зеленому фону была выведена огромная буква Q, а сбоку, перпендикулярно улице, висела вывеска с полным названием. Они уставились на результат в полном недоумении: слово слилось воедино, потому что маляр забыл после имени поставить апостроф[2].

– Но тебе ведь показывали, Брайан. Взгляни на эскизы, они утверждены.

– Знаю. Это просто загадка какая-то. – Брайан почесал затылок.

– Брайан, мы могли обратиться к хорошим малярам, к братьям Кеннеди, например. Но нет, мы выбрали тебя, решили дать тебе шанс. И что в итоге? Да над нами весь Дублин будет смеяться! Не знаем, как пишется название собственного ресторана, – вот что о нас будут говорить.

Брайан видел, с какими расстроенными лицами они смотрят на вывеску.

– Ладно, отдам ее вам за так. Честнее и быть не может, правда?

Когда в очередной раз позвонил Квентин, они спросили его мнение.

– Мне никогда не было дела до пунктуации. Предпочел бы все так и оставить, – сказал он.

Так шли недели, а у Бренды и Патрика Бреннан все не находилось лишней пары часов, чтобы сходить к врачу, – в конце концов, речь шла не о какой-то серьезной болезни.

Часто по ночам, после долгих, суетных дней, в своей большой двуспальной кровати под кружевным пологом они тянулись друг к другу. Если они и думали, что проблема может исчезнуть сама по себе до того, как придется обсуждать ее с доктором Флинном, то ни один из них не произносил этого вслух.

* * *

Блуза и Мэри сыграли скромную свадьбу и вместо медового месяца провели неделю на органической ферме в Шотландии. Домой они вернулись переполненные идеями о том, что еще можно выращивать. Теперь Блуза стал женатым человеком. О жизни в сарайчике около участка больше не могло быть и речи. Они отремонтировали комнатку в дальней части «Квентина», присоединили к ней несколько кладовок, и получилась прелестная квартирка.

Мэри поручили вести постоянную колонку в газете, где она заработала авторитет как консультант по выращиванию овощей на небольших площадях для личного потребления. Она даже участвовала в телепрограммах в качестве эксперта в предметной области. Чудесные рыжие кудри Мэри подпрыгивали, а глаза искрились, когда она рассказывала о своем муже Блузе, ни капли не смущаясь из-за его имени, но с огромной гордостью за этого человека.

Блуза с каждым днем становился все увереннее в себе, однако никогда в жизни он не выглядел настолько счастливым и гордым, как в тот день, когда он сообщил брату и его жене, что у них с Мэри будет ребенок. Женаты всего четыре месяца, а уже такие новости!

Патрику и Бренде удалось изобразить восторг и скрыть зависть, но лишь до тех пор, пока они не остались вечером вдвоем в спальне. Оба пытались быть великодушными, но это было сложно. Чувство несправедливости не отпускало. Хоть они и сидели рядом, их будто разделяла огромная пропасть. Их плечи даже не соприкасались.

– Все будет в порядке, – сказала Бренда.

– Конечно, – отозвался Патрик.

– Завтра же позвоню доктору Флинну, – пообещала она. – Пусть взмахнет своей волшебной палочкой.

Уже в постели она обняла его. В тяжелые времена они были большим утешением друг для друга. Так часто любовь словно волной уносила все заботы и тревоги дня.

Но не в этот раз.

– Я устал, любимая, – сказал он и отвернулся от нее.

Всю ночь Бренда пролежала с открытыми глазами, рассматривая увешанные фотографиями и памятными вещами стены. И хотя все тело ныло от усталости, она так и не уснула.

* * *

Доктор Флинн был обходителен, профессионален и задавал вопросы так, что те не смущали излишней интимностью, – например, когда спрашивал о полноценных половых актах. А затем выписал обоим направления в больницу на анализы и велел через шесть недель явиться на повторный прием.

Это было странное время в их жизни. Они занимались сексом всего дважды, а на третий раз, когда, казалось, все к тому шло, Патрик заявил, что толку все равно не будет: у Бренды сейчас неподходящее время, ничего не получится.

Между тем Мэри гордо поглаживала округлившийся животик, а Блуза рассуждал о будущих отцовских обязанностях.

Все женщины, с которыми встречалась Бренда, только и говорили что о детях – и хорошее, и плохое. У одних они были такими милыми и чудесными, что женщин пугала сама мысль о выходе на работу и разлуке с ними; у других оказывались такими непослушными проказниками, капризными и неблагодарными, что матери с удовольствием избавились бы от них, существуй какой-нибудь законный способ.

Бренда слушала и улыбалась.

Единственный человек, который ее понимал, – подруга Нора – жила очень далеко, на Сицилии. Нора, которая ни