Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

что пара слишком перегружена работой и что смеются они уже не так часто, как в былые времена. Мать Бренды ничего не замечала, но каждый раз, когда по глупости задавала вопрос о долгожданном топоте маленьких ножек, получала очень короткий ответ.

Во время очередного еженедельного звонка Квентин Барри заметил, что в голосе Бренды нет прежней искры.

Он списал это на переутомление, бесконечные заботы и необходимость следовать правилам и предписаниям. «Только не перерабатывайте, – мягко посоветовал он в письме. – Знаю, что мы еще долго не будем получать прибыль. Мой бухгалтер громко лает, но не кусается. Все вместе мы сотворим что-нибудь прекрасное. Смотрите не растеряйте энтузиазм и вдохновение».

И у Патрика, и у Бренды это распоряжение не терять энтузиазм и вдохновение вызвало горькую усмешку, однако друг другу они ничего не сказали. Вот уже много месяцев они без устали подавали еду и преобразовывали пространство.

С самого начала проблем возникало великое множество. Кто бы мог подумать, что парковка обернется настоящим кошмаром. Что столько головной боли доставят таксисты. Что улов свежей рыбы временами непредсказуем. Что знаменитые люди порой норовят расплатиться пустыми кредитками. Что гости воруют пепельницы и льняные салфетки. Опыт нарабатывался медленно и порой болезненно. Впервые в жизни они руководили собственным заведением. Ладно, заведением Квентина. Он просил их считать его своим.

Но когда Патрик вздыхал, Бренда вспоминала, как он спрашивал: «Ради чего это все? Ради чего я все это делаю?» – и на душе у нее становилось тяжело.

К концу первого года работы Бренда сильно исхудала и выглядела изможденной. Мэри, жена Блузы, которая просто цвела в материнстве, успевала заниматься массой дел. Перед празднованием первой годовщины ресторана через своих знакомых по работе она организовала грандиозную рекламную кампанию.

За трое суток до торжества, когда все возможные катастрофы уже успели случиться, Патрик и Бренда в три часа ночи все еще были в ресторане на кухне. В тот самый день в их витрину въехал сдававший задом автомобиль. Сквозь разбитое стекло ветер свистел до тех пор, пока окно на заделали фанерой и ресторан не стал выглядеть, как место недавней бомбежки. Потом произошла утечка газа, обрушилась полка с массой дорогих продуктов, а в дамской комнате потек унитаз. Кто-то отказался от рыбы, заявив, что она «какая-то странная» на вкус, и все стали косо поглядывать на свои порции, хотя до этого со вкусом рыбы было все прекрасно. Уволился один из официантов, потому что, как он сказал, здесь не ресторан, а бардак и никогда этому заведению не стать престижным местом работы.

– Ради чего мы все это делаем? – снова спросил Патрик.

– Что, прости?

– Ты меня слышала. Для чего это все? Я измотан до чертиков. От тебя остались кожа да кости. Ты постарела лет на двадцать. Мы были безумцами, когда взялись за это. Сумасшедшие, вот мы кто…

– Разве было бы лучше, если бы у нас был ребенок или если бы мы его ждали? Как по-твоему? Придало бы это смысл аду, который мы сегодня пережили?

– Да, и ты это знаешь.

– Нет, не знаю. Мы были бы измотаны так же или даже еще больше.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Это дало бы надежду. У нас была бы какая-то цель в конце.

– А сейчас нет ни надежды, ни цели – это ты пытаешься сказать?

– Ты ищешь повод закатить скандал, Бренда. Уже слишком поздно.

– Ты прав. Может, пойдешь уже спать?

– А ты?

– Чуть погодя. Пожалуйста, иди укладывайся.

Патрик устало добрел до двери и поднялся наверх.

Бренда обвела глазами место, на котором отпахала с семи утра. Двадцать часов. Она задумчиво посмотрела в зеркало, которое они специально повесили для персонала, чтобы бросать на себя перед выходом в зал мимолетный взгляд. Кожа и кости, сказал он. Постарела на двадцать лет, сказал он.

Она написала Патрику короткую записку.

Прости, но сегодня мне не хочется делить с тобой постель. Ведь ты считаешь меня унылой старой развалиной. И не видишь ни надежды, ни смысла в чем бы то ни было. Проведу ночь (вернее, ее остаток) у друга. Но прежде всего я профессионал. Завтра вернусь в 12 – успею и к фотосессии, и к своей обеденной смене. Я не собираюсь ни с кем это обсуждать, и тебе тоже не стоит.

Бренда

Он уже крепко спал, по многолетней привычке закинув руку на ее сторону кровати. Она положила записку на тумбочку рядом с ним и, взяв пальто, смену одежды и кое-что из умывальных принадлежностей, вышла в раннее дублинское утро.

На такси она отправилась на Тара-роуд, где держал ресторан Колм – бывший алкоголик, человек с чутким сном. Он тоже жил прямо над заведением. В шутку они называли друг друга конкурентами, но в его ресторане, расположенном в зеленом пригороде, постоянные посетители сильно отличались от завсегдатаев «Квентина» в центре города.

Она позвонила в дверь, и он встретил ее с бодрым возгласом:

– Бренда Бреннан! Собственной персоной.

– Колм, можно я посплю у тебя остаток ночи?

– Конечно. Выпьешь чая с гренками или сразу спать?

– Выпить чая с гренками было бы замечательно.

Он ни о чем ее не спросил, а через полчаса она уже легла в постель в гостевой комнате и проспала до десяти утра.

– От меня действительно остались кожа да кости и выгляжу я на двадцать лет старше, чем есть, Колм? – спросила она за завтраком, состоящим из дыни, шампанского с апельсиновым соком и свежей выпечки.

– Нет, и только донельзя переутомленный муж в припадке слепой паники за свой ресторан мог такое сказать. Вернешься к нему?

– Разумеется. Я профессионал.

– А ты его любишь? – продолжил допытываться он.

– Возможно.

– Нет, точно любишь.

– Не важно, Колм. Вызовешь мне такси? И знай, что ты самый верный друг, какой только может быть у человека.

Такси прибыло через пять минут. На одиннадцатой минуте пути машину задел огромный грузовой автомобиль. Удар пришелся на сторону, где сидела Бренда, и она моментально потеряла сознание. Что происходило после столкновения, она не знала.

* * *

Бренда никогда не опаздывала, и Патрик забеспокоился. Она обещала вернуться. Он был уверен, так оно и будет. Интересно, к кому из друзей она отправилась. И зачем только он был так резок? Мог бы просто обнять ее и сказать, что, как только все уляжется, они поговорят. Бренда никогда не была гневливой. И ни за что бы не устроила сцену в такой важный день.

Когда она не появилась на фотографировании, он уже всерьез переживал. Пытался успокоить остальных, настоял, чтобы на снимки попали Блуза и Мэри,