Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

Бренда никогда не смогла бы так полюбить. Порой у нее возникали сомнения в том, что она вообще полюбит кого-нибудь. Она вернулась в Дублин, но и там было все то же самое. Никто не наполнил ее ночи и дни такой страстью, какую Марио сумел подарить Норе О’Донохью. Все считали Бренду уверенной в себе и невозмутимой в критических ситуациях, надежным человеком, который всегда придет на помощь, случись кому расплескать подливу или опрокинуть поднос. Сама же Бренда все чаще задавалась вопросом: неужели она так и проживет всю жизнь, навсегда останется сухой и хладнокровной в глазах окружающих? Никогда не влюбится, как те пары, которые она обслуживала, не испытает переживаний и страданий, как ее коллеги, которых она утешала в кухне, когда расстраивались их любовные дела. Никогда не выйдет замуж, как две ее младшие сестры, – замужества обеих сопровождались грандиозной драмой и нервотрепкой. Бренда была рядом, всегда готовая поддержать чашкой чая, аспирином и разумным советом.

Она сама не знала, зачем пошла на тот танцевальный вечер, – наверное, чтобы было о чем в следующий раз написать Норе. Его устроили для бывших учащихся колледжа общественного питания. Возможно, она надеялась услышать о каких-нибудь вакансиях.

На ней было новое платье, купленное перед свадьбой сестры. Невероятно красивое, из кремового кружева, а поверх платья розовый жакет. Наряд очень подходил к ее темным волосам. Она ловила много восхищенных взглядов; хотя, возможно, ей это только мнилось.

Внезапно в другом конце зала она увидела Тюфяка. Теперь она уже не помнила, почему они с Норой так называли этого чересчур серьезного парня. Вечно уткнется в книги и почти никогда ни с кем не общается. До нее доходили слухи, что он устроился в какое-то престижное заведение в Шотландии и стажировался у кондитера во Франции. Почему же он вернулся? А главное, как его зовут-то? Пэдди… Пэт?

Она взглянула на него через зал и так же четко, как если бы слова были написаны в субтитрах на экране, прочитала по губам, что он говорит собеседнику:

– Ты только посмотри! Это же Бренда О’Хара с нашего курса. Разве она не красавица? Сто лет ее не видел. Сногсшибательно выглядит.

Он явно ею восхищался.

Человек, что стоял рядом с ним, – громкоголосый тип, которого Бренда уже где-то видела, – сказал:

– Ой, тебе там ничего не светит. Это же ледяная дева.

– Ладно, подойду поздороваюсь. Надеюсь, на это она не обидится. – Он направился в ее сторону.

Иногда Бренда чувствовала себя немного виноватой, ведь благодаря умению читать по губам она заранее знала то, чего не должна была знать. Тот тип мог бы назвать его по имени. Так она хотя бы вспомнила, как зовут этого парня.

Тюфяк подошел к ней, улыбаясь во весь рот. Он принарядился и казался выше ростом – возможно, потому, что перестал сильно сутулиться.

– Патрик Бреннан, – представился он, пожимая ей руку.

– Бренда О’Хара, очень рада встрече. – Нужно срочно выкинуть из головы это дурацкое прозвище.

– Как же, я очень хорошо помню и тебя, и Нору О’Донохью. Она сегодня тоже здесь?

– Как-нибудь позже, когда у тебя будет час свободного времени, напомни мне, и я расскажу, что случилось с Норой, – засмеялась Бренда.

– У меня полно времени, Бренда, – сказал он.

Увидела ли она в его глазах восхищение или чуть раньше прочитала по губам, как он ее хвалил, но что-то подтолкнуло Бренду пустить в ход свое обаяние и очаровать Патрика Бреннана.

Как бы то ни было, следующие две недели они встречались почти каждый вечер. Патрик явно обрадовался, узнав, что она все еще живет с родителями.

– Я думал, такая шикарную девушку уже давно увел какой-нибудь богач, – поддразнил он.

– Нет-нет, я же ледяная дева, разве тебе не сказали? – парировала она.

– Да, по-моему, я об этом слышал. – Он смущенно переступил с ноги на ногу.

Она написала о нем Норе.

Он по-прежнему очень серьезно относится к работе. Говорит, лучше ничего не делать, чем работать в заведении, которое он считает недостойным. Ему кажется, я растрачиваю себя, подрабатывая официанткой то тут, то там. Он лучше пойдет на стройку или станет развозить ящики с вином, только не на кухню, которая испортит ему репутацию. А я так не считаю. Любая работа – это работа. Ты все время чему-то учишься, а у него, между прочим, нет даже своей квартиры. Спит на чужих диванах или на полу. И кажется, ему все равно.

Он рассказывал ей о небольшой ферме, где вырос; о младшем брате – не слабоумном, но почти, – который живет там до сих пор. А она рассказывала о магазинчике на углу, где ее отец трудился в поте лица, чтобы прокормить семью. Ходили в кино; иногда платила она, если у Патрика не было денег. Иногда забредали в кафе «У Мика» поностальгировать о прошлом.

Однажды, распаковывая сэндвичи, чтобы перекусить у Гранд-канала, она твердо заявила, что у нее есть собственный план, как им провести вечер.

– Я живу с родителями, Патрик. Вот уже больше месяца каждый вечер я ухожу с тобой гулять.

– И?.. – Он смотрел на нее с беспокойством.

– Так вот. Я бы хотела, чтобы они тебя увидели. Посмотрели, с кем я встречаюсь.

– Конечно.

– Нет, ты не понимаешь. Не для того, чтобы они тебя оценили. И никто не собирается приставлять пистолет к твоей голове. Обычная вежливость.

– Нет, я полностью согласен. Думал, ты скажешь, что тебя достали прогулки со мной. Когда у нас появится дочь, мы будем чувствовать то же самое, захотим узнать, с кем она дружит.

– Что?

– Это если у нас будет дочь. С сыновьями все по-другому.

– Но о чем это ты, собственно?

Он смотрел на нее в недоумении.

– Когда мы поженимся. У нас же будут дети, да? – В голосе звучала искренняя тревога.

– Патрик, давай разберемся. Я что-то пропустила? Ты просил меня выйти за тебя? И я согласилась? Это очень большое событие. Я должна его помнить, совершенно точно.

Он взял ее за руку:

– Ты же согласишься, правда?

– Я не знаю, Патрик. Честно, не знаю.

– А что еще ты станешь делать? – взволнованно спросил он.

– Ну, мало ли. Могу вообще не выйти замуж. Или выйду за кого-то, кого пока еще не встретила. Или выйду за тебя, когда придет время и мы будем точно знать, что любим друг друга.

– Разве мы этого не знаем сейчас?

– Нет, не знаем. Мы даже об этом не говорили.

– Мы только и делали, что говорили о том, чем собираемся заниматься, – сказал он.

– Так это мы о работе,